История Физико-технического института имени А. Ф. Иоффе РАН насчитывает уже более одного столетия. Чем сегодня живёт Физтех Иоффе, какие новые открытия совершаются и как они влияют на повседневную жизнь – об этом наш разговор с директором ФТИ им. А. Ф. Иоффе РАН членом-корреспондентом РАН, профессором, доктором физико-математических наук С. В. Ивановым.
– Сергей Викторович, каков диапазон научных направлений, в рамках которых проводят исследования ученые возглавляемого Вами академического института?
– Это ключевой вопрос для любого института. Наш институт – среди четырех самых крупных физических институтов РАН в стране, таких как Физический институт им. П. Н. Лебедева (ФИАН) и Институт ядерных исследований (ИЯИ) в Москве, Институт ядерной физики СО РАН им. Г. И. Будкера в Новосибирске, но он является старейшим из них, основанным более 105 лет назад. Ленинградский Физтех изначально создавался его первым директором Абрамом Федоровичем Иоффе как комплексный научно-исследовательский центр.
В классификаторе науки выделяются крупные области науки, как физика, математика, химия и т.д., внутри которых есть направления, а в каждым из направлений существуют еще и разделы, по которым систематизируются, классифицируются научные исследования. Если говорить о физике, то в нашем научном классификаторе выделяется семь направлений и 49 разделов. Это атомная физика, ядерная физика, физика твердого тела, лазерная физика и ряд других. Если посмотреть на последние данные статистики, то в рамках фундаментальных исследований ФТИ им. А. Ф. Иоффе – это единственная в нашей стране научная организация, занимающаяся исследованиями во всех семи направлениях физики, охватывая своими работами в рамках государственного задания 34 раздела из 49 (70%) Мы уступаем по количеству научных тем, наверное, только МГУ им. М. В. Ломоносова, занимая в этом плане почетное второе место.
Отмечу, что не только физика сейчас является сферой деятельности наших сотрудников: мы сформировали достаточно мощную физико-химическую группу – порядка семи лабораторий, из которых три молодежных лаборатории, и это для нас очень большое подспорье. В том, что наш институт сейчас активно развивает физико-химическое направление, нет ничего удивительного: основатель химической физики, лауреат Нобелевской премии академик АН СССР Н. Н. Семёнов, до того как в 1931 году возглавил Институт химической физики АН СССР, в 1934 году переведенный в Москву, работал именно в Физико-техническом институте АН СССР (ныне ФТИ им. А. Ф. Иоффе РАН), где возглавлял физико-химический отдел. Поэтому можно сказать, что Институт химической физики им. Н. Н. Семёнова РАН сформировался в недрах нашего Физтеха. Мы уже два года назад получили возможность обучать аспирантов по физико-химическим специальностям, а в этом году получили право сформировать диссертационный совет по химии твердого тела – пятый в нашем институте диссертационный совет с правом самостоятельного присуждения ученых степеней кандидата и доктора наук.
Мы с разных сторон потихонечку заходим и в биологию, главным образом в биологию в интересах медицины, что связано с использованием тонких физических методов для исследования различных процессов в живых клетках, а также с применением оптоэлектронных приборов для диагностики, лазерной терапии и т.д.
Если говорить уже о физике более конкретно, то здесь очень широкий диапазон областей исследования – от астрофизики (изучение крупнейших, наиболее мощных в плане величин выделяемой энергии и магнитного поля астрофизических объектов, таких как черные дыры, нейтронные звезды и др.), управляемого термоядерного синтеза – логичном продолжении исследований института в области атомного ядра, из которых в 1943 году стартовал Атомный проект, до нанотехнологий, включающих полупроводниковые, керамические и углеродные нанотехнологии с размерами структур и проходящими в них процессами на нанометровых масштабах, и даже субнанометровых.
Главный упор по традиции делаем на физику твердого тела и полупроводниковую электронику, где и проводится основной объем исследований: разработка полупроводниковых нанотехнологий, в том числе в области энергетики, фотоники. Проводим исследования, результаты которых имеют определяющее значение для развития СВЧ-электроники и магнитооптики, создания силовых электрических коммутаторов, производства высокомощных литий-ионных аккумуляторов и суперконденсаторов, а также систем накопления энергии на их основе.
В ФТИ им. А. Ф. Иоффе есть все: от сильнейших теоретических школ в различных направлениях физики до довольно сильной экспериментальной базы, складывавшейся годами. Благодаря общим усилиям, в том числе со стороны Министерства науки и высшего образования РФ, госкорпораций, Правительства РФ, за последние годы наша экспериментальная база значительно обновилась. Как я уже говорил, мы разрабатываем технологии, проводим НИОКРы: наш институт не только крупнейший центр физической науки, но и один из ведущих в стране и мире технологических центров, и это важнейшая, значимая для развития отечественной экономики его ипостась.
– Существуют ли приоритетные для ФТИ им. А. Ф. Иоффе направления деятельности, или каждое направление в одинаковой степени актуально и значимо для Института?
– Действительно, не может не быть приоритетных направлений, наиболее актуальных и наиболее востребованных или имеющих мощные школы, сохранившиеся, выжившие в период перестройки. Такие направления у нас есть. Как я уже упоминал, это исследования в области управляемого термоядерного синтеза (УТС) – одно из важных направлений, которое приносит существенное внебюджетное финансирование нашему институту и в котором задействовано около 150 человек из примерно 900 научных сотрудников . УТС связан с задачей выйти на сверхкритические режимы, то есть нагреть высокотемпературную водородно-дейтериево-тритиевую плазму до температур, при которых начинаются реакции термоядерного синтеза порядка 100 миллионов градусов Цельсия, т.е. когда уже начинает выделяться огромная энергия. Для достижения этого нужны определенные экспериментальные и теоретические исследования, приводящие к разработке новых методов генерации тока плазмы (не магнитоиндукционные), методов ее разогрева: это методы накачки высокочастотным излучением, микроволнового воздействия, как например, ионный циклотронный резонанс, использования высокоэнергетичных пучков – другими словами, всех методов, способствующих повышению ионной температуры. Данный процесс горения плазмы, конечно, очень важно правильно диагностировать: т.е. держать под контролем и сам процесс горения, его стабильность, ионный состав, и обеспечивать ее безопасное долгое удержание.
В нашем случае основные исследования проводятся на достаточно маленьком сферическом токамаке «Глобус-М2» (диаметром 76 см) – это наиболее компактный термоядерный реактор, в котором помимо области основного кольцевого шнура плазмы существуют области, где плазма выходит на стенки, называемые диверторами. В этих критических местах термоядерного реактора очень важно тщательно контролировать изменения температуры плазмы, интенсивности потоков заряженных частиц, чтобы не произошло аварии, а также проводить другие виды диагностики. Если кратко суммировать, исследования УТС – это эксперименты с удержанием высокотемпературной плазмы, ее нагрева и диагностики с помощью различных методов. Важно, что разрабатываемые в ФТИ методы нагрева плазмы и генерации тока, диагностики плазмы пригодны для использования и в других более крупных термоядерных реакторах, построенных или строящихся в нашей стране (в частности Т-15МД в НИЦ «Курчатовский институт», ТРТ в Троицке) и за рубежом – международный термоядерный экспериментальный реактор ИТЭР, для которого ученые нашего института разрабатывают комплекс методов контроля, диагностики процессов горения плазмы. Наверное, по комплексу охвата проблематики исследований УТС ФТИ им. А. Ф. Иоффе – сейчас лидер в нашей стране.
Второе приоритетное для ФТИ им. А. Ф. Иоффе направление – это, безусловно, полупроводниковая электроника – фотоника, и прежде всего то, что связано с открытием полупроводниковых гетероструктур на основе соединений элементов третьей и пятой групп (арсенид или нитрид галлия -GaAs, GaN, фосфид индия –In), второй и шестой групп (селенид цинка – ZnSe), четвёртой группы (карбид кремния – SiC) Периодической системы химических элементов Д. И. Менделеева с суммарной валентностью, равной 8.
Фотоника – это прежде всего разработка различных типов полупроводниковых лазеров от эпитаксиального роста гетероструктур до корпусированных лазерных микрочипов: мощные лазеры с торцевым выводом излучения (Нобелевская премия Ж.И. Алферова), вертикальные излучающие лазеры и квантовые каскадные лазеры, созданные в 1994 году в Bell Labs, а теоретически предсказанные учеными ФТИ Р. Ф. Казариновым и Р. А. Сурисом в 1971 г.
В ФТИ им. А. Ф. Иоффе РАН активно развиваются такие направления полупроводниковой электроники, как СВЧ-электроника, связанная с различными типами сверхбыстродействующих транзисторов, силовая электроника на основе Si и SiC.
Третье приоритетное и традиционное для нашего института направление, активно развивающееся в настоящее время, – энергетика. Конечно же, все помнят, что атомный проект зародился, сформировался и в итоге реализовался усилиями ученых под руководством академика АН СССР И. В. Курчатова, начинавшего свою научную деятельность в данной области в стенах ФТИ АН СССР. Впоследствии, в 1943 году, И. В. Курчатов с несколькими десятками коллег был переведен на работу в Москву, где возглавил Лабораторию №2. Сейчас у нас в институте исследования в области атомной энергетики не ведутся – они сконцентрированы в других научных центрах России, в частности, РФЯЦ-ФНИИЭФ, с которым у нас, кстати, активно развивается сотрудничество в области фотоники. Исследования в области термоядерного синтеза, о которых я уже говорил, – это тоже область энергетики, но несколько иная и весьма перспективная.
В продолжение разговора об энергетике следует сказать о солнечных батареях, создаваемых на основе полупроводниковых гетероструктур и активно применяемых, в частности, в космической технике (во взаимодействии с «Бюро 1440» и АО «ИСС им. Ак. М. Ф. Решетнева»), а также разработке новых типов высокотемпературных термоэлектрических преобразователей прямого преобразования с эффективностью выше 1 и КПД, приближающимся к 10%, на базе более сложных кристаллических полупроводников для радиоизотопных термоэлектрогенераторов (РИТЭГов).
Углеродные наноструктуры находят сейчас масштабное применение в системах накопления энергии (СНЭ), из них формируются электродные материалы Li-ионных аккумуляторов. В настоящее время их разработка и внедрение очень актуально для коренной модернизации систем энергоснабжения изолированных и труднодоступных территорий Дальнего Востока и Арктической зоны РФ, где не существует Единой сетевой энергосистемы России. ФТИ им. А. Ф. Иоффе является одной из ведущих экспертных организация в России в области разработки и тестирования высокомощных Li-ионных аккумуляторов и аккумуляторных батарей широкого применения на их основе. Сейчас в рамках программы импортозамещения мы разрабатываем совместно с Татнефтьхиминвест холдингом производственную технологию отечественных анодных материалов для обеспечения локализованного производства высокомощных аккумуляторов в России.
Четвертое приоритетное направление – создание и изучение различных новых материалов, включая наноуглеродные материалы (детонационные наноалмазы, производные графена – двумерной аллотропной модификации углерода, образованной слоем атомов углерода толщиной в один атом), а также различные оксидные катализаторы для физико-химических процессов возобновляемой (водородной) энергетики, нанокомпозитные термопластичные полимеры и т.д..
Перед дирекцией нашего института сейчас стоит задача поиска, возрождения тех сокровищ, заделов, которые были созданы в советское время и остались невостребованными. К счастью, многие из этих наработок ученых ФТИ не были утеряны во времена «перестройки», когда наша наука и наше общество оказались в сложной ситуации, а отложены, и сейчас ранее остановленные исследования в данных направлениях становятся вновь актуальными. Для этого необходимо сохранять и поддерживать наши заслуженные старые кадры, чтобы они успели передать свой опыт молодым исследователям для развития этих направлений и перевода их в практическое русло.
– Какие открытия были совершены учеными ФТИ им. А. Ф. Иоффе РАН уже в наши дни, в XXI веке?
– Вы знаете, назвать что-то открытием, что называется, при жизни исследователя – это всегда довольно сложная задача: нужно время, чтобы оценить полученный результат, его уникальность и взаимосвязь с другими в данной области, проверить и, если хотите, доказать его значение и перспективы. Например, будущему академику, лауреату Нобелевской премии по физике 2000 г. Ж. И. Алфёрову – первооткрывателю полупроводниковых гетероструктур – потребовалось для этого около 8 лет. Но в любом случае, открытию практически всегда предшествует длительная напряженная интуитивная работа ученого, направленная на решение конкретной научной проблемы или природной загадки. Отвечая на Ваш вопрос, выделю четыре, на мой взгляд, значительных фундаментальных открытия, сделанных в ФТИ в последние несколько лет.
Первое открытие – в области астрофизики. Там сложно делать открытия, хотя, в общем, мы часто видим сообщения в Интернете об открытии, например, новой звезды, новой экзопланеты и тому подобное. Но сейчас одним из основных направлений в области экспериментальной и теоретической астрофизики является обнаружение и идентификация объектов во Вселенной, обладающих гигантской энергией или экстремально высоким магнитным полем, наличие которых можно регистрировать в виде импульсов различных излучений огромной энергии с помощью наземных радиотелескопов или орбитальных (космических) телескопов, позволяющих проводить наблюдения за небесными объектами вне влияния земной атмосферы. В ФТИ им. А. Ф. Иоффе в конце прошлого века были открыты гамма-всплески – мощные вспышки гамма-излучения. Это открытие было сделано Р. Л. Аптекарем, замечательным ученым с мировым признанием, к сожалению, уже ушедшим из жизни, но оставившим после себя экспериментальную методику и школу. Созданный при его участии гамма-детектор с названием «Конус» продолжает работать уже более 30 лет на американском спутнике Wind. Несмотря на наши непростые отношения с США, американцы до сих пор не отключили этот детектор, и он продолжает регулярно фиксировать различные гамма-всплески, приписываемые магнетарам – релятивистским (вращающимся) звездам с рекордными магнитными полями.
В астрофизике наблюдаются и другие аномальные явления, такие как, например, редкие и мощные радиовсплески, то есть всплески микроволнового излучения. Их источник был неизвестен, и молодой перспективный ученый нашего института А. В. Ридная из отделения академика А. М. Быкова, одного из современных лидеров астрофизической школы ФТИ, которая работала в 2020 году в международной команде радиотелескопических исследований астрофизической обстановки, обнаружила уникальную полную временную и пространственную корреляцию мощного радиовсплеска с параметрами гамма-вспышки, зафиксированной одновременно с помощью аппарата «Конус-Wind». Таким образом, было впервые установлено, что источник радио-всплесков – магнетары, одновременно с гамма-излучением выдающие еще и мощное излучение в микроволновом радиочастотном диапазоне. Это открытие было признано мировым астрофизическим сообществом, а результаты проведенного А. В. Ридной с коллегами исследования опубликованы в самом авторитетном в данной области научном журнале Nature Astronomy.
В 2022 году в ФТИ им. А. Ф. Иоффе РАН было сделано открытие в сфере УТС. Наши ученые пришли к уникальному результату: с помощью различных методов разогрева плазмы им удалось получить ионную температуру 50 000 000°С – это всего в два раза меньше критической температуры начала реакции термоядерного синтеза! И все это на нашем маленьком сферическом токамаке «Глобус-М2», занимающем третье место в мире по размерам среди работающих малых сферических токамаков (после токамаков США и Великобритании). О таком разогреве в 2000-х и мечтать не могли. Одним из основных участников эксперимента был тоже воспитанник нашей физтеховской школы УТС – Г. С. Курскиев, буквально на днях защитивший докторскую диссертацию. В 2022 году он весьма успешно доложил результаты данного эксперимента на конференции МАГАТЭ в Великобритании. Основателем нашей научной школы УТС в 50-х годах прошлого века был академик В. Е. Голант, а сейчас ее возглавляет Е. З. Гусаков вместе с В. К. Гусевым – создателем нашего токамака. Таким образом, результаты экспериментальных и теоретических работ ученых ФТИ им. А. Ф. Иоффе убедительно показали, что увеличение в два раза диаметра сферического токамака (до 1,5 м), и удвоение магнитное поле до 2 Тесла позволит достигнуть температуры плазмы порядка 250 000 000°С, а это уже реальный УТС – процесс, рождающего поток быстрых нейтронов с интенсивностью 1018 см-2 с-1, достаточной для практических применений. Одно из них – это создание гибридных атомных реакторов замкнутого ядерного топливного цикла на быстрых нейтронах, способных утилизировать отработанное ядерное топливо или активировать его непосредственно в атомном реакторе. И в России эта идея уже реализуется в рамках проекта «Прорыв» ГК «Росатом» совместно с НИЦ «Курчатовский институт» под научным руководством академика Е. О. Адамова, посредством создания реактора БРЕСТ-ОД-300.
Скажу еще о двух открытиях в областях, далеких от космоса и термояда, сделанных с участием молодых ученых нашего института в 2025-2026 гг., а именно, в областях углеродных нанотехнологий и магнитооптической обработки информации, которые имеют очень большой потенциал практического применения. Известно, что нашими соотечественниками А. К. Геймом и К. С. Новосёловым, выпускниками московского Физтеха (МФТИ), в 2010 году совместно была получена Нобелевская премия по физике за открытие графена – вещества, представляющего собой химически стабильный слой углерода толщиной в один атом. Использование чисто монослойных состояний – вещь редкая и тонкая, а вот малослойный графен уже имеет определенное число практических применений. Как получать такой материал? В мире существует много методов. Но в 2025 году в физико-химической лаборатории нашего института, занимающейся в числе прочего и наноалмазами, был открыт оригинальный способ самораспространяющегося высокотемпературного синтеза малослойного графена из биологических объектов, биомассы. Выяснилось, что любой биологический объект, в частности, борщевик – потенциально вредоносный сорняк, с которым ведется борьба, – при самораспространяющемся высокотемпературном синтезе может стать источником производственного получения малослойного графена. Открытие это было сделано совместно молодым исследователем А. А. Возняковским и опытным ученым С. В. Кидаловым из лаборатории, возглавляемой А. Т. Дидейкиным, как сейчас принято говорить, в консорциуме с несколькими организациями: Институтом синтетического каучука, Северным федеральным арктическим университетом, Казанским инновационным университетом им. К. А. Тимирязева. Открытие способа производственного получения малослойного графена имело широкий резонанс в прессе и в сети Интернет. Думается, что у этого открытия большие перспективы: оно позволяет понять, какую пользу могут приносить биологические объекты, традиционно воспринимаемые как отходы.
И наконец, еще одно недавнее, знаменательное открытие молодых ученых нашего института – открытие сверхбыстрого лазерного управления магнитным состоянием вещества. В этой области у нас работает молодежная лаборатория под руководством кандидата физ.-мат. наук А. М. Калашниковой, лауреата премии Президента РФ. Суть открытия состоит в том, что при воздействии на определенные антиферромагнитные материалы сверхкоротким импульсом лазерного излучения (в фемтосекундном диапазоне времен, 10-15 с) им удалось обнаружить некое «скрытое» состояние вещества, которое практически мгновенно меняет направление намагниченности материала, реализуя сверхбыструю магнитооптическую запись. Это следующий шаг по сравнению с существующими сейчас физическими процессами, используемыми для создания магнитной памяти, который впоследствии может привести к революции в технике. А второе явление – это генерация высокочастотным лазерным импульсом спиновых волн в феррит-гранате, что открывает путь к созданию магнитоэлектронных микроустройств с аналоговой обработкой информации в сверхвысокочастотных диапазонах вплоть до терагерц. Уникальность этих открытий, опубликованных в ведущих международных журналах в 2026 году, заключается в том, что эти процессы происходят не при криогенных температурах, а при комнатной температуре.
– Насколько быстро сегодня фундаментальные научные открытия и разработки воплощаются в жизнь? От чего это зависит? Какие разработки учёных ФТИ имени А. Ф. Иоффе уже в наше время были внедрены в практику производства? Какие разработки будут внедрены в ближайшей перспективе и что они привнесут в повседневную жизнь людей?
Это очень важный вопрос, и сейчас как раз наше Правительство и Академия наук весьма активно стремятся повернуть вектор фундаментальных научных исследований в России в прикладную сферу.
На самом деле деятельность Физико-технического института с его основания была ориентирована на поиск путей применения результатов фундаментальных научных исследований для создания новых видов техники, об этом свидетельствует и его название. Вспомним историю, когда основатель нашего института А. Ф. Иоффе, рассказывая в 1932 году на заседании Правительства о созданных на базе кремния в ЛФТИ преобразователях солнечного излучения в электрическую энергию с КПД 2%, сразу же предложил разработать государственную программу создания «солнечных крыш» зданий.
А с другой стороны, в 30-х годах прошлого века, когда по инициативе директора Иоффе в институте началось изучение атомного ядра, сопутствующих излучений, проводились международные конференции с участием великих европейских физиков, Мари Кюри, Бора, Гейзенберга и др., то даже академическая наука в стране заговорила о том, что это пустая трата времени и денежных средств на неактуальные вещи. Но здесь, конечно, велика роль предвидения А.Ф. Иоффе, поскольку именно из этих нескольких фундаментальных лабораторий по исследованию атомного ядра под руководством И.В. Курчатова, А.И. Алиханова, Л.А. Арцимовича и др., созданных в ФТИ к 1940 году, в 1943 году стартовал абсолютно прикладной, промышленный Советский Атомный проект под руководством И.В. Курчатова, и к 1949 году был создан ядерный щит страны, установивший политическое равновесие в мировом масштабе. Как говорится, всему свое время. После Великой отечественной войны в ФТИ фундаментальная наука обычно шла рядом с прикладными разработками и в 50х-60х годах при создании кремний-германиевой электроники и силовой техники, и с развитием исследований более сложных полупроводников А3В5 в 60х-70х, о которых я уже говорил, и позже при возникновении гетероструктурной опто- и микроэлектроники в 70х-80х годах и квантовых электронных нанотехнологий на их основе.
К сожалению, после перестройки, когда мы включились в международную научную систему, в том числе в систему грантов, главными показателями результатов научной деятельности стали публикации, рейтинги, цитирование, и ученые пришли не то что к легкому, а, скажем так, к «воздушному» существованию, когда проводились исследования, даже технологические, но основными критериями деятельности исследователя считались статья в хорошем, высокорейтинговом научном журнале, выступление на конференции, получение грантов, а не практические результаты, не создание экспериментальных, опытных образцов, перспективных прототипов какой-либо техники с теми или иными параметрами. Собственно, это совпало и с исчезновением запросов от нашей наукоемкой промышленности, которая в это время активно разрушалась. Такой чисто фундаментальный подход к исследованиям за 30 лет приучил нас, ученых, жить комфортно.
А сейчас, когда встает вопрос о переходе к прикладным исследованиям, уже важны совсем другие критерии результативности ученого: одних научных статей недостаточно – необходимы патенты, нужно получить экспериментальный, а за ним опытный образец изделия с совершенно определенными параметрами и в заданные сроки, и с проверкой заказчиком достигнутых результатов. И это уже стресс, гонка, ненормированный напряженный труд. Но, к сожалению, другим способом технологический суверенитет и технологическое лидерство стране не обрести.
Сейчас можно часто услышать, что ФТИ им. А.Ф. Иоффе преуспевает лишь в прикладных исследованиях, которые базируется преимущественно на школе академика Ж.И. Алфёрова: это полупроводниковые технологии гетероструктурной фотоники, СВЧ-электроники, мощных ИК лазеров и фотоприемников различных типов. И это во многом правда, но не вся. И в данной области, и в других направлениях физики, где также в Физтехе Иоффе существуют сильные научные школы, активно развиваются прикладные работы. В оптоэлектронике появилось много новых разработок, которые уже нашли свои применения. Например, компактные вертикально-излучающих лазеры (ВИЛ) со встроенными в процессе роста лазерной гетероструктуры Брэгговскими зеркалами, которые применяются в различных компактных квантовых сенсорах размером несколько миллиметров диаметром, а именно, квантовых генераторах частоты, квантовых магнитометрах и ядерных магнитных гироскопах. На базе разработанных в нашем институте ВИЛ отечественные предприятия создают современные уникальные приборы со сверхвысокой точностью и чувствительностью.
Новое для России направление – уже упоминавшиеся квантовые каскадные лазеры (ККЛ), позволяющие получать при комнатной температуре достаточно мощное излучение в ИК спектральных областях прозрачности атмосферы, что необходимо для обеспечения помехозащищенной всепогодной оптической связи. Такие ККЛ большой мощности на основе полупроводниковых гетероструктур AlGaInAs, работающие в диапазонах от 4 до 8 микрон при комнатной температуре и содержащие до 1000 чередующихся эпитаксиальных слоев различного химического состава с точно подобранной нанометровой толщиной, были разработаны и изготовлены в нашем институте совместно с компанией ООО «Коннектор-Оптикс», основанной выходцами все той же Алферовской школы. При этом за несколько лет было сокращено 30-летнее отставание от лучших мировых разработок. Другое применение таких лазеров – технологический и экологический мониторинг состава газовой среды (воздуха) в среднем ИК диапазоне 3–5 микрон. Это позволяет обнаруживать малые содержания различных техногенных и природных газов, дистанционно определять утечку природного газа из газопроводов, например, с помощью БПЛА.
При наличии полупроводниковых фотодетекторов, настроенных на соответствующие длины волн лазеров или светодиодов в этом диапазоне, можно создавать оптические мониторы для содержания определенного газа в той или иной среде, например, углекислого газа в выдыхаемом человеком воздухе, метана в шахте и т.д. с высокой точностью. В частности, наши ученые создали детекторы углекислого газа для активно использовавшихся в период пандемии COVID-19 аппаратов искусственного дыхания производства отечественной компании ООО «Тритон электроникс». Это стало событием в сфере импортозамещения – появление оснащенного отечественными оптическими датчиками аппарата ИВЛ!
Вышедшие из Института малые индустриальные компании, работающие в области оптоэлектроники, производят алкотестеры, ИК пирометры на основе гетероструктурных фотоприёмников и другую наукоемкую продукцию. Используются гетероструктуры сейчас и для производства многопереходных космических солнечных батарей. В 70-е годы XX века наша орбитальная станция «Мир» уже отправилась в космос с такими солнечными батареями, произведенными в НПП «Квант» по технологиям, разработанным в ФТИ Иоффе. Тогда они были однопереходными, впоследствии появились двух-, трех- и четырехпериодные, которые демонстрируют КПД преобразования до 30-32%. Разработки наших технологов в области трехкаскадных солнечных фотопреобразователей были переданы в 2000-х годах в компанию ООО «Сатурн» (г. Краснодар), лидирующую в настоящее время в области производства солнечных батарей для космической отрасли.
Мы много лет активно сотрудничаем в качестве испытательного полигона наукоемкого оборудования с АО «Научное и технологическое оборудование» (г. Санкт-Петербург), недавно отметившим свое 25-летие и основанным выходцами из школы Ж.И. Алферова, – единственным в России предприятием, серийно выпускающим установки для молекулярно-лучевой эпитаксии (выращивания квантовых гетероструктур) с качеством, сопоставимым с уровнем ведущих мировых производителей, а также лидером в производстве отечественного оборудования для планарного процессирования приборов опто- и СВЧ-электроники на основе полупроводниковых гетероструктур.
Находят практическое применение и результаты наших исследований в области квантовой фотоники в плане создания приоритетных на мировом уровне источников одиночных фотонов на основе квантовых точек для квантовых вычислений и коммуникаций. В начале работы по этому направлению, в 2014 году, мы лет на 12 отставали от мировых достижений, в частности, в странах Европы, в США и Японии, а через три года наших исследований в рамках проектов, реализованных совместно с Фондом перспективных исследований, нам удалось выйти на уровень наших конкурентов. МГУ имени М. В. Ломоносова была приобретена дорогостоящая (около 100000 евро) французская установка, сердцем которой являлся квантовый чип. В рамках разработки программы квантовых вычислений с помощью квантовых симуляторов перед нашими исследователями поставили задачу создать такой же чип с возможностью его использования в подобных отечественных установках как генератор одиночных фотонов. И такой чип был создан. В качестве контрольного эксперимента следовало французский чип заменить российским. И такая замена произошла реально, поскольку в процессе эксплуатации французский чип сгорел, к сожалению, но сложнейшая французская установка заработала отечественным чипом в полтора раза интенсивнее, чем с французским!
Основная проблема – востребованность наших современных разработок отечественной промышленностью. В советское время между наукой и промышленностью существовали отраслевые научно-исследовательские институты, которые воспринимали идеи и уже активно, так сказать, рутинно работали над их воплощением. В настоящее время у нас этой прослойки нет: она практически исчезла, к сожалению, в процессе перестройки, и сейчас наша задача, намеченная еще предыдущей дирекцией ФТИ имени А. Ф. Иоффе, – реализовать на одной из площадок нашего института проект создания НИОКР-центра, который теперь именуется Центром импортозамещающей гетероструктурной электронной компонентной базы. Он ориентирован в основном на фотонику и финансируется государством по линии Министерства науки и высшего образования РФ – нашего главного учредителя. В этом центре НИР, выполненные в лабораториях института будут превращаться в опытно-конструкторские работы в интересах конкретных индустриальных заказчиков и доводиться до промышленного внедрения. Производиться будут оптоэлектронные приборы различного назначения, о которых я упоминал выше, а также и разнообразное отечественное научно-технологическое оборудование, которое мы стараемся преимущественно закупать для комплектации Центра. Сегодня мы уже вышли на заключительную 2-3х летнюю стадию достраивания НИОКР-центра и полного укомплектования его современным оборудованием для создания нескольких пилотных линеек для производства различной компонентной базы. И это тоже очень большой шаг от академической науки к науке прикладной.
Применяются в технике наработки наших специалистов в области литий-ионных аккумуляторов, разрабатываются так называемые постлитиевые аккумуляторы. Перспективно производство наноалмазов по созданной и оптимизированной нами технологии детонационного синтеза. Они могут применяться в томографических методах медицинской диагностики для подсветки тех или иных органов и систем человека, но есть и еще масса других применений, таких как упрочнение лакокрасочных покрытий или резин, создание шлифовальных суспензий для сверхтонкой полировки твердых материалов и др.
Большой потенциал практического применения просматривается у уже упоминавшегося малослойного графена, созданного в одной из десяти молодежных лабораторий нашего института. Графен может использоваться для производства различных эмульсий, сенсорных элементов. Однако наибольший интерес, по нашему мнению, представляет многоэлементный сенсор из примерно 30 резистивных элементов различной ширины, напечатанных принтером из суспензий с малослойным графеном, активированным в различных химических реагентах, который при пропускании газов по-разному реагирует на тот или иной газ и даже запах. Можно получать количественную и качественную диаграмму реакции этих 30 элементов на тот или иной газ, запах. Сейчас вместе с индустриальным партнером мы думаем о создании таких газовых датчиков, сенсоров – детекторов утечек метана, но есть и другие возможные применения, например, прибор для оценки состояния белья при экипировке пассажирских вагонов в поездах дальнего следования с целью исключить неприятные запахи, плесень. Это уникальный «электронный нос» с большими перспективами практического применения с использованием электронной базы запахов, созданной с использованием искусственного интеллекта.
Ну и еще я бы рассказал об одной своей мечте, связанной со сферой малой энергетики, – о массовом внедрении двигателей с внешним подводом тепла для электрогенерации на удаленных и труднодоступных территориях Дальнего Востока и Российской Арктики. В этих двигателях, действующих по принципу эффекта Стирлинга, тепло подводится извне, перемещение рабочего тела внутри двигателя – источник механической энергии, с помощью электромоторов преобразуемой в энергию электрическую. Источником тепловой энергии для такого двигателя может выступать любой вид топлива (добываемые в труднодоступных регионах природный газ, нефть, уголь), дизельное топливо, древесина, щепа и даже мусор, отходы сельскохозяйственного и лесоперерабатывающего производства. По сравнению с двигателями внутреннего сгорания двигатели с внешним подводом тепла в силу простоты своей конструкции имеют повышенный ресурс, малый уровень шумности, являются экологически нейтральными.
Линейка подобных двигателей оригинальной конструкции, разработанной учеными и инженерами ФТИ им. А. Ф. Иоффе сможет производить электроэнергию мощностью от десятка киловатт до единиц мегаватт с одного блока! Проведены теоретические разработки, получены макетные образцы малой мощности. Такие двигатели могут стать основой автономной, стабильной, бесперебойной, экологически чистой энергогенерации в удаленных и труднодоступных районах Дальнего Востока и Арктики, в рамках малой распределенной энергетики, что мы неоднократно подчеркивали в наших выступлениях на Международной научно-практической конференции «Дальний Восток и Арктика: устойчивое развитие».
В этом году мы должны запустить проект по созданию экспериментального образца двигателя с внешним подводом тепла Стирлинга для демонстрации его уникальных характеристик по мощности, эффективности, габаритам и другим параметрам. Принципиально важно, что производить его будет можно исключительно на основе отечественных материалов и технологий. Возможно, идею массового внедрения таких двигателей с внешним подводом тепла для энергогенерации поддержит и ГК «Росатом». В этом случае источником тепла для них могут стать малые модульные ядерные реакторы, что приведет к созданию мобильных модульных атомных электростанций сверхмалой мощности (микро-АСММ) до 2 МВт с возможностью заводской сборки, модульного размещения и запуска в любой географической точке в течение нескольких месяцев.
К сожалению, в этом вопросе даже имеющая все необходимые компетенции в сфере создания и эксплуатации ядерных реакторов ГК «Росатом» проявляет некоторый консерватизм, придерживаясь устоявшегося среди специалистов мнения, что чем меньше атомная электростанция, тем дороже будет обходиться производимый ей киловатт электроэнергии, так как на ее защиту, охрану и обслуживание придется расходовать примерно столько же средств, сколько и на защиту большой АЭС. К тому же существуют международные нормативные правила, согласно которым мы не можем перемещать загруженные ядерным топливом реакторы как до запуска, так и после заглушки по истечении срока службы. Но мы знаем, что в советский период нашей истории был весьма успешный опыт перемещения мобильных атомных энергогенерирующих установок подобных номиналов поблочно на двух вездеходных платформах.
Сейчас уже можно привести массу аргументов в пользу безопасности микро-АСММ и оправданности затрат на создание таких станций, даже на примере опыта ГК «Росатом», реализующей проект АСММ «Шельф-М» с электрической мощностью10 МВт и стоимостью кВт·ч электроэнергии 12 руб.
Использование двигателей с внешним подводом тепла в качестве источников энергогенерации и активное внедрение мобильных АСММ, укомплектованных такими электрогенераторами, положительно скажется на уровне развития дальневосточных и арктических регионов нашей страны, 70% площади которой не имеет сетевой энергетики, и позволит существенно улучшить там качество жизни людей.
– Наше время с полным правом можно назвать эпохой электроники. При ФТИ имени А. Ф. Иоффе РАН действует научно-технологический центр микроэлектроники. Какие результаты его деятельности Вы бы охарактеризовали как наиболее яркие, может быть, даже прорывные?
– Действительно, Научно-технологический центр микроэлектроники создавался при ФТИ им. А.Ф. Иоффе с целью превращения научно-исследовательских разработок в реальные продукты производства. Со временем, в ходе перестройки, Центр стал самостоятельной научной организацией РАН под управлением Минобрнауки России.
В НТЦ микроэлектроники в настоящий момент сконцентрированы уникальные в стране компетенции и технологии в области нитридной полупроводниковой электроники на базе гетероструктур AlGaInN. В 2000-е годы ученым НТЦ удалось создать мощные светодиоды видимого и ближнего ультрафиолетового спектрального диапазона, по своим характеристикам не отличавшиеся от зарубежных аналогов. Эта работа велась совместно с ОАО «Светлана-Оптоэлектроника». Несмотря на то, что данная разработка проиграла по себестоимости мощным тайваньским компаниям-производителям нитридных светодиодов, такая технология в стране есть.
Еще одно важное направление деятельности центра – разработка приборов СВЧ- и силовой электроники на базе нитридных гетероструктур и отечественного оборудования МОС-гидридной эпитаксии для их производства. Там были получены впечатляющие результаты мирового уровня в области нитридной СВЧ-электроники, о чем в последующей в данном выпуске публикации расскажет директор НТЦМ – доктор физ.-мат. наук А.Ф. Цацульников.
Вам посчастливилось трудиться под руководством Нобелевского лауреата Жореса Ивановича Алфёрова, быть его учеником. Расскажите, пожалуйста, о работе под руководством легендарного учёного, изобретателя и разработчика полупроводниковых гетероструктур. Есть ли такие жизненные и научные принципы, которые у Вас сформировались в результате общения и совместного труда с Ж. И. Алфёровым?
– Да, конечно, Ж. И. Алфёров – это великий человек во многих отношениях: всемирно известный ученый, учитель, борец, общественный деятель, яркий популяризатор науки, очень обаятельный человек с прекрасным чувством юмора. Он очень внимательно относился к людям, с которыми работал. Забота и внимание Жореса Ивановича чувствовались с самого начала, когда мы, молодые 20-летние исследователи, пришли работать в возглавляемую им лабораторию в ФТИ им. А. Ф. Иоффе. Это была школа настоящего наставничества, имеющая в нашем институте глубокие корни, еще со времен его первого директора Абрама Фёдоровича Иоффе. Его ученики называли себя «детским садом папы Иоффе». «Детский сад» этот, конечно, состоял из великих имен, таких как Н. Н. Семёнов, П. Л. Капица, Л. Д. Ландау, Я. И. Френкель, И. В. Курчатов и многих других. Абрам Фёдорович поддерживал развитие каждого из своих учеников, их стремление идти вперед, расти, развиваться в своем направлении. Он их не удерживал возле себя, отправлял открывать новые институты, поэтому именно при А. Ф. Иоффе в нашей стране, по всему Советскому Союзу, образовалось 13 – 14 новых физико-технических и других исследовательских институтов с физической базой, основанных учениками великого физика, и даже его аспирантами.
Качества самого Ж. И. Алфёрова во многом характерны и типичны для великих ученых: увлеченность своим делом, интуиция – способность предвидеть появление и перспективность каких-то еще неявных направлений в науке, которые должны потом родиться и даже составить целые отрасли науки; очень важное качество ученого – порядочность, когда человек далек от любых мыслей, что что-то делается лично для себя, и, конечно же, интеллигентность. Все это было у Абрама Фёдоровича Иоффе, у Жореса Ивановича Алфёрова и многих других наших учителей и старших товарищей.
Cделав главное открытие в своей жизни – полупроводниковые гетероструктуры для опто- и микроэлектроники, Ж. И. Алфёров задумался сразу о целевой подготовке кадров с учетом современного состояния физической науки, о подготовке будущих исследователей. В 1973 году он в родном для себя Ленинградском электротехническом институте им. В.И. Ульянова (Ленина) (ЛЭТИ) создал первую базовую Кафедру оптоэлектроники с уникальной подготовкой специалистов. До третьего курса ребята обучались в стенах родного ВУЗа, причем общий курс физики нашим потокам читали известные в мире теоретики Б.И. Шкловский и А.Л. Эфрос, а потом практически полностью переходили учиться и заниматься научной работой в Физико-технический институт. Я пришел в Ленинградский Физтех на 3-м курсе ЛЭТИ уже в составе седьмого потока студентов. Все курсы нам преподавали, передавая свои знания и опыт, известные в своей области ученые Физтеха: теоретики, экспериментаторы, технологи. Это было уникальное «физико-техническое» образование! Больше половины нашей группы составляли талантливые ребята из ленинградских физико-математических школ, в частности из школы №239, сегодня это Президентский физико-математический лицей. Я был из их числа и осознанно поступал на Алферовскую кафедру, будучи под впечатлением от семинара известного физтеховского теоретика И.А. Меркулова, который тот вел в 239 для школьников 10-х классов. Эта кафедра в ЛЭТИ продолжает работать и сейчас, а занятия там ведут многие из ее выпускников, тоже сотрудников ФТИ.
Будучи студентом, я учился на «отлично», и мне очень нравилось заниматься физикой, поэтому когда на третьем курсе в числе студентов-отличников был приглашен Алфёровым в его лабораторию, я с увлечением бросился заниматься наукой. Тогда в мире начали развиваться новые эпитаксиальные технологии, в частности молекулярно-лучевая эпитаксии (МЛЭ), изобретенная в США, и Жорес Иванович мгновенно осознал их значимость для перехода полупроводниковой оптоэлектроники на качественно новый «квантовый» уровень. Группа П. С. Копьёва, в которую я был направлен в 1980 г., как раз в это время осваивала одну из первых в стране французских установок МЛЭ, которая могла контролируемо осаждать слои полупроводников толщиной в 1 моноатомный слой (!). Как я осознал уже позже, случайностей в жизни не бывает: когда ты что-то стараешься делать хорошо, в итоге оказываешься там, где тебе нужно быть, чтобы двигаться вперед и вверх.
Изучив под руководством П.С. Копьева основные диагностические методы исследования оптических и электрических свойств полупроводников, попробовав себя в автоматизации электрофизических и технологических экспериментов, я понял, что мое основное пристрастие – это сложная современная технология, и я хочу заниматься именно ей. Развитие новой для нас сверхвысоковакуумной технологии МЛЭ тогда двигалось с трудом, и именно молодые исследователи нашей группы из кафедры Алферова, не отягощенные прошлым опытом и стереотипами, но получившие мощное комплексное образование – от квантовой механики до химических свойств различных полупроводников и физики полупроводниковых приборов, послужили основной движущей силой в создании совершенно новых полупроводниковых лазеров, базирующихся на квантовых технологиях и превзошедших по своему уровню и по своим параметрам те, что были когда либо созданы, в том числе и с использованием этой же МЛЭ технологии в США. Это было уникально и символично, поскольку идея Жореса Ивановича о необходимости специальной подготовки исследователей сработала в полной мере! И хотя он большую часть времени был тогда в разъездах, но, приезжая, всегда спрашивал, как идет работа, живо интересовался нашими достижениями, и из его вопросов мы понимали, что его интересует не просто результат, а лучший в мире результат! И мы заражались его настроем на успех, и когда он пришел в 1987 году, он радовался вместе с нами как ребенок. Эта работа под руководством Ж. И. Алфёрова привила мне один из его основных принципов в науке и жизни: если ты что-то делаешь, то делай так, чтобы это было лучшим в мире. И это не бахвальство, а важный для работы ориентир, который я передаю своим ученикам и молодым сотрудникам нашего института.
Наука не может быть без эмоций: это всегда интерес, увлеченность, вдохновение, радость познания нового и радость открытий, удивление, когда открывается то, что ты не предвидел и не предполагал! А ещё в науке очень важны чувство веры и желание достичь того результата, возможность достижения которого ощущаешь, и в своей исследовательской практике я в этом не раз убеждался… Скажу даже больше: всякая сложная техника тоже имеет определенное «сознание», и, влияя на это сознание сложной технологической установки, ты в принципе можешь ее заставить реализовать тот продукт, который хочешь получить… Это звучит как алхимия, но техника даже может исправлять твои ошибки, которые, изначально были заложены в процесс. Все зависит от силы убежденности. Нематериальная сторона очень важна в любой деятельности! И вдохновение главенствует даже в такой сложной науке, как полупроводниковая технология! Ж. И. Алфёров очень хорошо это понимал, он был вдохновенным, замечательным ученым-провидцем, человеком, заряженным на успех и передал это нам, его последователям.
А еще в нем органично сочетались на первый взгляд два противоречащих друг другу качества: интернационализм и патриотизм, в каждом из которых он был искренен и последователен. Жорес Иванович объездил по работе много стран (США, Европа, Азия), работал в иностранных лабораториях, участвовал в многочисленных конференциях, делегациях и поэтому имел везде много друзей-коллег. Как и А.Ф. Иоффе, он организовывал международные конференции в СССР и России, приглашая на них ведущих ученых, нобелевских лауреатов, и мы молодые ученые, участвуя в этих конференциях, получали возможность общаться с мировыми корифеями в обычной, и не только научной обстановке. И мы учились понимать, что ученые всех стран – это люди с близким нам мировоззрением, занятые одинаковыми с нами проблемами, и что в науке нет границ, как впрочем и политики. Эти встречи впоследствии очень помогли нам устанавливать и поддерживать международные научные связи, и полноценно интегрироваться в мировое научное сообщество в 90-е и 2000-е годы, когда наша страна и отечественная наука переживали нелучшие времена… Многие из учеников Ж. И. Алфёрова в те годы остались работать за рубежом, заняли там достаточно высокие позиции в университетах и компаниях, но при этом продолжают поддерживать человеческие и профессиональные связи с коллегами из ФТИ. А другие использовали международные гранты и контракты, чтобы сохранить свои физтеховские лаборатории. И это уже работали уроки патриотизма, которые также преподавал нам Ж. И. Алфёров, который всегда был патриотом и не мыслил своей жизни вне родной страны и в самые тяжелые для нее времена делал все возможное для сохранения и развития нашего института и всей российской науки. Уже в 1993 году Жорес Иванович вместе со своим другом Нобелевским лауреатом Лео Есаки (Япония) организовал и начал ежегодно проводить в России масштабную международную конференцию по Наноструктурам с участием известных иностранных ученых, что также работало на ускоренный научный рост молодых исследователей из ФТИ и других российских институтов, и на приток иностранного финансирования российских исследований.
Многие учившиеся у Ж. И. Алфёрова называют себя его учениками, но он сам далеко не всех из них относил к числу своих учеников. Мне посчастливилось быть в числе тех, кого сам Жорес Иванович называл своим учеником. Позволю себе поделиться таким воспоминанием: когда в 2018-2019 годах проходили выборы директора ФТИ им. А. Ф. Иоффе, Жорес Иванович, уже не работавший тогда в институте, а возглавлявший созданный по его инициативе Академический университет, узнав о выдвижении моей кандидатуры на пост директора ФТИ, одобрил это решение коллектива и выразил в своем интервью, посвященному 100-летию Физтеха, уверенность в том, что в деятельности института все будет в порядке. И я на посту руководителя этого великого института стараюсь продолжать дело своего Учителя и руководствоваться принципами, которые он мне передал в наследство.
Последним и, наверное, наиболее любимым детищем Ж.И Алферова стал Академический университет, единственное в России федеральное государственное бюджетное учреждение высшего образования и науки, которое теперь носит его имя. В чём уникальность данного вуза по сравнению с большинством других университетов РФ? Много ли выпускников СПб НИАУ имени Ж. И. Алфёрова РАН по окончании вуза приходит работать в ФТИ имени А. Ф. Иоффе?
– Как я уже говорил, Ж. И. Алфёров последовательно разрабатывал систему подготовки кадров для научной деятельности, начиная в 1973 году с создания базовой кафедры в ЛЭТИ. Затем в конце 80-х годов прошлого века, параллельно с созданием при ФТИ собственной Физико-технической школы для одаренных детей, которая быстро превратилась в одну из лучших физматшкол нашего Санкт-Петербурга, а впоследствии и страны, в Ленинградском политехническом институте им. М.И. Калинина (сейчас Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого) был организован физико-технический факультет (ФТФ) с четырьмя базовыми кафедрами ФТИ им. А.Ф. Иоффе, который мог принимать весь выпуск ФТШ. И уже на базе ФТФ впоследствии был сформирован Санкт-Петербургский национальный исследовательский Академический университет, в настоящее время носящий имя Ж. И. Алфёрова, который интегрировал в себя Лицей «Физико-техническая школа», завершив тем самым создание системы непрерывной подготовки и воспитания исследователей переднего края «школа – вуз – Российская академия наук».
Более подробно о задачах, достижениях и настоящем дне СПб НИАУ им. Ж.И. Алферова расскажет его ректор А.Р. Наумов в своем интервью в этом выпуске журнала. Я же скажу, что на всех этапах создания ФТШ, ФТФ и АУ Жоресу Ивановичу помогали коллеги из Физтеха Иоффе, многие из которых преподавали и продолжают преподавать и активно работать со школьниками и студентами Алферовского Лицея и Алферовского университета. Более 100 выпускников ФТШ, активно занимаются наукой в лабораториях ФТИ. И мы в ФТИ надеемся, что Алферовский университет скоро станет основным поставщиком исследовательских кадров в наши лаборатории, начиная уже с 3-го курса. Именно поэтому в рамках возрожденного в 2023 году Академического университета им. Ж.И. Алферова, мы с его ректором А. Р. Наумовым решили создать не просто базовую кафедру, а Базовый научно-образовательный кластер ФТИ им. А.Ф. Иоффе в составе трех кафедр: физики твердого тела, физики конденсированного состояния и кафедры полупроводниковых нанотехнологий, и привлечь для преподавания в них около 25 ведущих физиков ФТИ. Так что идея Ж. И. Алфёрова о единстве подготовки уникальных ученых по системе «школа – вуз – академический научно-исследовательский институт» в наши дни достойно воплощается учениками великого физика и его последователями.
– Сергей Викторович, занимаетесь ли вы преподавательской работой в вузе? Если занимаетесь, то в каком университете или, может быть, даже в нескольких вузах? Есть ли у Вас аспиранты, которые были Вашими студентами? Возможно, среди Ваших коллег в ФТИ имени А. Ф. Иоффе РАН есть бывшие Ваши студенты…
– На все Ваши вопросы могу ответить «да». У меня, конечно, не такие потоки студентов, как были у А. Ф. Иоффе или у Ж. И. Алфёрова, но я довольно активно занимался преподавательской деятельностью в течение 14 лет. После того как стал директором ФТИ, я уже не смог уделять преподавательской деятельности столько же времени, сколько уделял ранее, но все равно занимаюсь обучением студентов. Это очень серьезная, ответственная работа. К преподавательской деятельности меня приобщили Ю. М. Таиров, заведующий кафедрой в моем родном ЛЭТИ, и его коллега и соратник В. С. Сорокин. Я с трудом соглашался, поскольку это весьма серьезная работа в дополнение к моей научной деятельности, которой я был занят в ФТИ в 2004 году. Я читал курсы полупроводниковых технологий, физики оптоэлектронных приборов на основе гетероструктур. Приходилось по субботам и воскресеньям готовить лекции на следующую неделю. С 2007 по 2015 год по приглашению Ж. И. Алфёрова я преподавал в СПб НИАУ.
Само по себе общение с молодежью давало и дает очень много, и в общей сложности около 10 моих студентов пришло в качестве аспирантов в возглавляемую мной лабораторию в ФТИ имени А. Ф. Иоффе РАН. Большинство из них после защиты кандидатской диссертации осталось работать в институте. Кто-то уехал трудиться за рубеж, есть и такие среди них, кто работал в таких крупных, известных компаниях, как «Интел», «Майкрософт» и др. У меня было 7 аспирантов, и все они подготовили достойные высокого физтеховского уровня кандидатские диссертации, которые успешно защитили. Это были полноценные экспериментальные либо технологические (МЛЭ) работы с элементами теории с целью получения новых материалов для электронных и оптоэлектронных приборов.
С радостью и с гордостью отмечу, что сейчас уже мои бывшие студенты и аспиранты, например, С. В. Сорокин, уже читают лекции по технологии на возглавляемой мной кафедре полупроводниковых нанотехнологий в СПбАУ имени Ж. И. Алфёрова. Мне тоже в прошлом году удалось прочитать несколько лекций, и всегда испытываешь такое радостное чувство общения со студентами, ты стараешься заинтересовать, увлечь их. Желание увлечь, наверное, непреходящее: хочется рассказать материал так, чтобы молодым людям стало интересно просто чисто по-человечески. Кто-то, возможно, останется в науке, кто-то уйдет в другую сферу, но важно, чтобы они по крайней мере даже на этих лекциях чувствовали какое-то приобщение к научному творчеству, к юмору, к творчеству в жизни вообще, что и является ее нормой. Надеюсь, что и мои ученики, как мой последний на сегодняшний день аспирант Михаил Чернов, точно так же впоследствии будут увлекать своих студентов, приобщать ребят к уникальному миру Физтеха.
Жизнь продолжается, ученики растут, развиваются в профессиональном отношении, и учителя следят за их успехами, не бросают их. И снова вспоминается Ж. И. Алфёров, который при всей своей колоссальной занятости научной, организаторской и административной работой всегда интересовался работой и достижениями своих уже больших учеников. И я стараюсь не терять связей со своими учениками и в Физтехе Иоффе, и с теми, которые живут и трудятся в других странах. А мои ученики хотят не терять связь со мной, что, конечно же, бесконечно радует.
– Сергей Викторович, спасибо Вам большое за интересные, очень увлекательные, основательные, высокопрофессиональные ответы на наши вопросы. Мы от всей души желаем Вам вдохновения, энергии, сил, новых ярких идей, их легкого, быстрого и беспрепятственного воплощения, больших успехов во всех направлениях Вашей профессиональной деятельности на благо науки и нашей страны в целом, а ФТИ имени А. Ф. Иоффе РАН – процветания под Вашим руководством!
Беседу вёл Дмитрий Парамонов