На вопросы редакции отвечает исполнительный директор Ассоциации «НП “Горнопромышленники России”», заместитель председателя Комитета ТПП РФ по энергетической стратегии и развитию ТЭК, член Совета ТПП РФ по финансовому рынку и инвестициям, действительный член Академии горных наук, член Президиума Международной академии наук экологии, безопасности человека и природы Василий Алексеевич Ракитин.
— Василий Алексеевич, горнодобывающая промышленность всегда занимала ведущие позиции в отечественной экономике. Как бы Вы охарактеризовали состояние отрасли в настоящее время, какие задачи определили бы как наиболее актуальные, приоритетные для неё?
– Горнодобывающая промышленность остаётся одной из опор российской экономики. Это не только добыча сырья: вокруг неё работают машиностроение, энергетика, транспорт, строительство, научные и проектные организации, сервисные компании, предприятия переработки. Во многих регионах, особенно в Арктике, Сибири и на Дальнем Востоке, именно горнодобывающие проекты формируют инфраструктуру, рабочие места и долгосрочную экономическую специализацию территории. При этом условия работы отрасли заметно усложнились: новые месторождения всё чаще находятся в удалённых районах, где необходимо одновременно решать вопросы энергетики, логистики, жилья, связи, ремонта и кадров. Усложняются горно-геологические условия, растёт стоимость строительства, оборудования и сервисного сопровождения. Приоритетные задачи таковы.
- Воспроизводство минерально-сырьевой базы. Нельзя бесконечно жить только за счёт ранее разведанных месторождений. Геологоразведка должна идти с опережением, особенно по видам сырья, необходимым для новых материалов, энергетики, электроники, машиностроения и оборонно-промышленного комплекса.
- Технологический суверенитет. Речь идёт не только о замене отдельной импортной машины – нужны отечественное оборудование, комплектующие, программное обеспечение, ремонт, обучение специалистов и ответственность производителя за весь жизненный цикл техники.
- Увеличение глубины переработки. Стратегическое преимущество возникает не тогда, когда мы просто добыли сырьё и вывезли его, а когда внутри страны создана цепочка от геологоразведки и добычи до обогащения, металлургии, новых материалов и конечной промышленной продукции.
- Безопасность, экология и кадры. Современное горное предприятие должно быть не только производительным, но и технологически управляемым, экологически ответственным и привлекательным для нового поколения инженеров и рабочих.
— Горнодобывающая отрасль включает целый ряд направлений: добычу угля, нефти, газа, руд чёрных и цветных металлов, урана, нерудных материалов, строительных ресурсов, горнохимическую промышленность, работу с драгоценными и поделочными камнями, гидроминеральную промышленность. Какие направления сегодня можно считать наиболее устойчивыми, а какие требуют повышенного внимания, особой поддержки государства и притока инвестиций?
– Я бы не стал делить направления только на благополучные и неблагополучные. Внутри одной подотрасли могут быть предприятия с разной сырьевой базой, логистикой, техническим состоянием, экспортной ориентацией и экономикой проекта. Наиболее устойчивы сегменты с одновременным наличием подтверждённой ресурсной базы, платёжеспособного спроса, развитой переработки и понятной логистики. Это отдельные направления нефтегазовой промышленности, золотодобычи, алмазодобычи, добычи меди, никеля, калийных солей, ряда цветных металлов. Но даже в данных сегментах устойчивость не гарантирована: меняются рынки, маршруты поставок, требования потребителей, доступность оборудования и стоимость финансирования.
Повышенного внимания требуют прежде всего направления, где Россия располагает значительными запасами, но пока не сформировала полную производственную цепочку: редкие и редкоземельные металлы, литий, отдельные виды марганцевого, хромового, титанового и другого стратегического сырья. Часто проблема не в отсутствии месторождения, а в недостатке технологий переработки, оборудования, инфраструктуры или гарантированного внутреннего спроса.
Отдельный вопрос — угольная промышленность, где многое зависит от конкретного бассейна, качества угля, удалённости от потребителей, пропускной способности железных дорог и портов. Для ряда предприятий транспортная составляющая становится не менее важной, чем себестоимость добычи. Государственная поддержка, на мой взгляд, должна предоставляться не просто по принципу «есть месторождение — надо начинать добычу» – следует оценивать всю цепочку: кто будет перерабатывать сырьё, кто станет потребителем продукции, какое оборудование потребуется, как проект будет обеспечен энергией, транспортом и кадрами. Иначе можно получить добывающее предприятие без устойчивого рынка или перерабатывающие мощности без гарантированной сырьевой базы.
— В основе горного дела, с его многовековой историей, всегда лежали научные достижения. Как сейчас развивается горнопромышленная наука, насколько активно предприятия внедряют результаты российских фундаментальных и прикладных исследований?
– У России очень сильная горная и геологическая научная школа. Сохраняются компетенции в геологоразведке, геофизике, проектировании, обогащении руд, гидрометаллургии, разработке сложных и удалённых месторождений. Работают отраслевые институты, РАН, профильные университеты, корпоративные научно-технические центры. Однако между научной разработкой и промышленным внедрением всё ещё остаётся разрыв. Учёный может предложить перспективную технологию, но предприятию необходимо пройти опытно-промышленную проверку, подтвердить безопасность, стабильность результата, экономику процесса и возможность масштабирования. Не всякая лабораторная разработка готова сразу работать в круглосуточном производстве. Правильный путь — исследование, испытание, промышленный пилот и только затем масштабирование. Особенно это важно для сложных руд, редких и редкоземельных металлов, гидрометаллургии, новых методов обогащения и переработки техногенного сырья. На мой взгляд, предприятия должны активнее участвовать в постановке научных задач. Наука не может работать в отрыве от производства, а производство не должно обращаться к науке только тогда, когда возникла аварийная ситуация или уже исчерпаны привычные решения. Нужен постоянный заказ на исследования, опытные полигоны, механизмы внедрения и понятная ответственность за результат. — Сейчас на государственном уровне решается задача обретения Россией технологического суверенитета. Существует ли зависимость отечественной горнодобывающей отрасли от зарубежного оборудования и технологий? Если существует, что делается для её преодоления?
– Зависимость сохраняется, и было бы неправильно думать, что она уже полностью преодолена. Особенно чувствительными остаются отдельные виды тяжёлой карьерной и подземной техники, высокопроизводительное дробильно-размольное оборудование, некоторые буровые системы, двигатели, трансмиссии, гидравлика, подшипники, силовая электроника, датчики и элементы автоматизированных систем управления. И ситуация по направлениям очень разная. У нас есть отечественные производители экскаваторов, дробильного, конвейерного, вентиляционного, бурового и обогатительного оборудования, существуют сильные компетенции в проектировании и промышленном программном обеспечении. Но даже российская машина может содержать критически важные импортные узлы. Поэтому правильнее оценивать не только место окончательной сборки, но и реальную локализацию, доступность запчастей и возможность ремонта.
Первый этап импортозамещения во многом был связан с экстренным поиском альтернатив. Сейчас должен начаться второй этап — этап качества выбора. Отрасли нужны не просто новые поставщики, а единые профессиональные требования к надёжности, производительности, безопасности, стоимости жизненного цикла и сервису. Я бы с осторожностью называл единый срок, когда вся зависимость будет преодолена: слишком разная сложность у карьерного самосвала, подземной погрузочной машины, мельницы, системы управления или промышленного датчика. По одним позициям замещение возможно быстрее, по другим потребуется длительная программа локализации, испытаний и формирования серийного спроса. Лидируют там, где существовала собственная конструкторская школа и сохранилось производство. Сложнее идёт работа по наиболее тяжёлой мобильной технике, высокоточному оборудованию, критическим компонентам и некоторым технологиям глубокой переработки. Государственные меры поддержки необходимы, но не менее важен гарантированный заказ со стороны крупных предприятий. Без понятного серийного спроса производителю трудно вкладывать средства в новую линейку техники.
— Каков объём поступления новой отечественной техники для нужд горнопромышленного комплекса? Каковы её основные функции и для каких сегментов горнодобывающей отрасли она предназначена?
– Я бы не стал называть одну общую цифру. В открытом доступе нет единой сводной статистики, которая объективно объединяла бы всю горную технику — от карьерных экскаваторов и самосвалов до оборудования шахт, обогатительных фабрик, геологоразведки и автоматизации. Кроме того, понятие «отечественная техника» может означать разную глубину локализации. Для отрасли важнее не количество поставленных единиц само по себе, а то, как техника работает. Сколько часов она находится в эксплуатации, каков коэффициент технической готовности, насколько быстро поставляются запасные части, есть ли сервис в регионе, какова стоимость владения и может ли производитель модернизировать машину под условия конкретного предприятия.
Сегодня отечественная техника поступает прежде всего в открытые горные работы, на дробильно-сортировочные и транспортные комплексы, в бурение, вентиляцию, шахтную инфраструктуру. Развиваются российские решения для мониторинга оборудования, диспетчеризации, управления ремонтами, контроля состояния карьерных дорог и безопасности персонала. При этом недостаточно просто поставить несколько опытных образцов: предприятию нужна полноценная линейка, серийное производство и сервисная сеть. Если машина вышла из строя на удалённом предприятии в Арктике или на Дальнем Востоке, ожидание детали в течение нескольких месяцев перечёркивает все преимущества её отечественного происхождения.
Поэтому я считаю, что отрасли необходима не только статистика по объёму поставок, но и открытая оценка результатов эксплуатации: надёжности, доступности сервиса, уровня локализации и экономической эффективности.
— Ещё одна важнейшая задача, решаемая на государственном уровне, — достижение Россией мирового технологического лидерства. Есть ли направления, в которых отечественная горнопромышленная отрасль занимает лидирующие позиции? Где нам ещё предстоит достичь технологического лидерства?
– По ряду направлений у России есть компетенции мирового уровня: геология и оценка крупных месторождений, эксплуатация производств в условиях Крайнего Севера и вечной мерзлоты, алмазодобыча, технологии разработки крупных рудных объектов, добыча урана, отдельные технологии обогащения и гидрометаллургии. Россия накопила уникальный опыт работы в условиях, в которых многие зарубежные компании практически не работают: огромные расстояния, крайне низкие температуры, сезонная логистика, отсутствие готовой инфраструктуры. Это относится к предприятиям Якутии, Чукотки, Норильского промышленного района, Кольского полуострова и другим северным территориям. Но технологическое лидерство нельзя измерять только объёмом добычи. Настоящее лидерство — это способность самим проектировать технику, производить критические компоненты, управлять цифровым контуром предприятия, глубоко перерабатывать сырьё и продавать на рынок готовый высокотехнологичный продукт. Нам ещё предстоит серьёзная работа в тяжёлом горном машиностроении, автономной карьерной технике, промышленной роботизации, датчиках и электронике, отечественных системах управления, глубокой переработке редких и редкоземельных металлов. Здесь результат зависит не от одного решения, а от устойчивой кооперации предприятий, науки, машиностроителей и государства. Лидерство в горной отрасли сегодня — это не только богатые недра, это способность создавать вокруг этих недр современную промышленную цепочку.
— Особую актуальность сейчас приобрела организация в России добычи редких и редкоземельных металлов. Как будет развиваться это направление? В каких регионах планируется создание новых предприятий по добыче и переработке редкозёмов?
– Тема редких и редкоземельных металлов действительно стала одной из ключевых. Но я бы сразу обратил внимание: редкоземельная отрасль — это не только добыча. Можно иметь крупные запасы, добыть руду и даже получить коллективный концентрат, но при этом остаться зависимыми от зарубежной переработки и от импорта готовых соединений, магнитов, сплавов и компонентов. Поэтому задача должна ставиться по всей цепочке: геологоразведка, добыча, обогащение, разделение, получение индивидуальных элементов, производство материалов и гарантированный спрос со стороны промышленности. Сегодня ключевыми точками являются Мурманская область, где работают с лопаритовыми и апатит-нефелиновыми рудами, Пермский край, где находится Соликамский магниевый завод, Якутия с Томторским месторождением, проекты в Забайкалье, других регионах Восточной Сибири, Дальнего Востока. Отдельное направление — литий. В Мурманской области готовится освоение Колмозерского месторождения – важный проект с точки зрения формирования отечественной сырьевой базы для аккумуляторной промышленности и новых материалов.
Но деньги и лицензии сами по себе проблему не решат – необходимо одновременно формировать внутренний заказ. Если предприятия не будут покупать российские магниты, катализаторы, сплавы и другие материалы, добыча не превратится в полноценную отрасль. Поэтому я считаю, что редкоземельные металлы — это проверка всей российской промышленной кооперации. Нужны не отдельные заводы, а управляемая цепочка от месторождения до конечного изделия.
— Президентом Российской Федерации В. В. Путиным развитие Дальнего Востока и Арктики определено как стратегический приоритет на весь XXI век. Эти макрорегионы — настоящие кладовые полезных ископаемых. Какие новые предприятия горнодобывающей отрасли в ближайшей перспективе начнут работу в дальневосточных и арктических регионах?
– На Дальнем Востоке и в Арктике сегодня формируется целый ряд крупных проектов, но я бы осторожно относился к точным срокам. Северный горнодобывающий проект зависит не только от готовности карьера или обогатительной фабрики: нужны электростанции, линии электропередачи, дороги, порты, жильё, связь, аварийно-спасательная инфраструктура. Поэтому сроки нередко корректируются.
Один из наиболее значимых и уже реализуемых проектов – Удоканский ГОК в Забайкальском крае. Проект показывает, что на Дальнем Востоке можно заниматься не только добычей, но и крупной переработкой сложных руд. На Чукотке развивается Баимский ГОК на базе месторождения Песчанка – не просто строительство ГОКа, а создание нового промышленного узла с собственной энергетикой, дорогами, морским терминалом и другой инфраструктурой. В Мурманской области важный перспективный проект – Колмозерское литиевое месторождение. В Арктике сохраняет стратегическое значение Павловское свинцово-цинковое месторождение на Новой Земле, хотя его освоение связано со сложной логистикой, экологическими требованиями и значительными инвестициями. В Бурятии продолжается развитие крупного Озёрного полиметаллического проекта. В Якутии и в Магаданской области реализуются и готовятся новые проекты в области золотодобычи, оловянной, редкометальной и другой горнорудной промышленности. Но для Арктики и Дальнего Востока я бы выделил главное: каждый новый ГОК в этих регионах должен рассматриваться как проект развития территории. Если предприятие построило только карьер и вахтовый посёлок, но вокруг него не возникло новых дорог, энергетики, сервиса, подготовки кадров и местных подрядчиков, социально-экономический эффект будет ограниченным.
— Российская земля богата полезными ископаемыми. Но крайне важно осуществлять их добычу с максимальной деликатностью, минимизируя негативное воздействие на окружающую среду. Существуют ли заметные экологические программы, ориентированные на горнопромышленную отрасль? Появились ли новые технологии, позволяющие сочетать интенсивную добычу с охраной окружающей среды?
– Современная горнодобывающая промышленность не может развиваться без серьёзной экологической ответственности. Особенно в Арктике и на Дальнем Востоке, где экосистемы уязвимы, процессы восстановления идут медленно, а последствия ошибки могут сохраняться десятилетиями. Сегодня наиболее важными направлениями являются замкнутый водооборот, снижение объёма сбросов, автоматизированный мониторинг воздуха и воды, безопасное управление хвостохранилищами, переработка техногенных отходов, рекультивация земель и сокращение выбросов при металлургической переработке сырья.
Одним из наиболее заметных проектов является Серная программа в Норильске. Она связана с улавливанием сернистых газов, производством серной кислоты и её последующей нейтрализацией. Такие проекты сложны технически и финансово, но именно они показывают, что экологическая модернизация в горно-металлургической отрасли должна быть системной, а не декларативной.
Большой потенциал имеет повторная переработка хвостов и отвалов. В них могут оставаться полезные компоненты, извлечение которых раньше считалось экономически нецелесообразным. Современные технологии позволяют рассматривать часть накопленных отходов как техногенные месторождения. Это одновременно источник сырья и способ снизить экологическую нагрузку.
Развиваются технологии сухого складирования хвостов, цифрового контроля устойчивости дамб, беспилотного мониторинга трубопроводов и отвалов, спутникового наблюдения, компьютерного зрения для выявления утечек и нарушений. Но степень внедрения пока неравномерна.
Наиболее масштабные экологические программы сегодня реализуют крупные вертикально интегрированные компании, которые могут позволить себе долгосрочные инвестиции. Сложнее ситуация у небольших предприятий, на старых объектах и в сегментах с низкой маржинальностью. Поэтому государственная политика должна сочетать строгие требования с доступом к технологиям и механизмам финансирования модернизации.
На мой взгляд, экологичность не должна восприниматься как дополнительная нагрузка, которую предприятие несёт только из-за требований государства: для современного горного бизнеса это вопрос устойчивости, безопасности, отношений с регионом и возможности работать на территории в долгосрочной перспективе.
— Василий Алексеевич, помимо непосредственной работы в горнопромышленной отрасли, Вы активно участвуете в общественной и экспертной деятельности: являетесь заместителем председателя Комитета ТПП РФ по энергетической стратегии и развитию топливно-энергетического комплекса, исполнительным директором Ассоциации «НП “Горнопромышленники России”», членом Совета ТПП РФ по финансовому рынку и инвестициям. Какие задачи в этой общественно-экспертной работе Вы считаете сегодня наиболее важными?
– Для меня общественная и экспертная работа — это прежде всего возможность переводить реальные проблемы предприятий в профессиональную повестку и конкретные предложения. Горнопромышленная отрасль сегодня сталкивается с вопросами, которые невозможно решить силами одного предприятия: технологическая независимость, оборудование и сервис, кадры, экология, цифровизация, доступ к мерам поддержки, промышленная кооперация. В этом смысле площадка ТПП РФ имеет большое значение. В Торгово-промышленной палате РФ есть отраслевые комитеты, советы по цифровой экономике, финансовому рынку и инвестициям, внешнеэкономической деятельности, промышленной кооперации. Это позволяет рассматривать задачи предприятий не узко, а сразу с нескольких сторон: производственной, технологической, финансовой и организационной.
Как заместитель председателя Комитета ТПП РФ по энергетической стратегии и развитию топливно-энергетического комплекса я участвую в обсуждении вопросов, связанных с развитием ТЭК, цифровизацией отрасли и тиражированием успешного опыта. На одном из таких заседаний я выступил с инициативой начать межотраслевую работу по выявлению реальных барьеров внедрения цифровых и ИИ-решений в промышленности.
Сегодня технологий на рынке становится всё больше: цифровые двойники, предиктивная аналитика, компьютерное зрение, системы мониторинга оборудования, решения для промышленной безопасности и управления ремонтами. Но наличие технологии ещё не означает, что она будет успешно внедрена на предприятии: где-то проблема в данных, где-то — в интеграции с действующим оборудованием, где-то — в экономике проекта, сервисе, кадрах или в отсутствии понятных критериев эффективности. Поэтому я считаю важным, чтобы Совет ТПП РФ по развитию информационных технологий и цифровой экономики совместно с отраслевыми комитетами провёл работу по выявлению таких барьеров в реальном секторе экономики. ТЭК может быть одной из первых площадок, но сама задача шире: она касается горнодобывающей промышленности, металлургии, машиностроения, химической отрасли, энергетики и промышленной инфраструктуры.
Как член Совета ТПП РФ по финансовому рынку и инвестициям я также вижу здесь важный финансово-экономический блок: предприятию нужно понимать не только какое решение подходит технологически, но и каков ожидаемый эффект, какие затраты потребуются, какие меры поддержки могут быть применимы и можно ли затем масштабировать успешный пилот. В этой работе могут быть задействованы экспертные организации, отраслевые объединения, институты развития, разработчики и сами предприятия. Важно, чтобы результатом стал не общий разговор о цифровизации, а практический механизм: от производственной задачи — к выбору решения, пилоту, оценке эффекта, мерам поддержки и тиражированию. Со своей стороны я готов участвовать в этой работе и заниматься промышленным блоком такой инициативы.
Хочу отметить ключевую, основополагающую роль в формировании стратегии и успехах деятельности Ассоциации «НП “Горнопромышленники России”» председателя Высшего горного совета России, председателя Комитета ТПП РФ по энергетической стратегии и развитию ТЭК глубоко уважаемого мной Юрия Константиновича Шафраника, доктора экономических наук, учёного и общественного деятеля с масштабными взглядами, патриота, профессионала, настоящего знатока горного дела, которому он предан со студенческих лет. Благодарен Юрию Константиновичу как наставнику, с гордостью могу отнести себя к числу представителей его школы, рад возможности трудиться под его мудрым руководством.
— Василий Алексеевич, спасибо Вам большое за очень интересные, обстоятельные, высокопрофессиональные ответы на наши вопросы, за то, что в Вашем более чем насыщенном рабочем графике Вы смогли выделить время на интервью. От всей души желаем Вам неиссякаемого вдохновения, энергии, сил, ярких идей, их лёгкого, быстрого и радующего воплощения в содружестве с единомышленниками, крепкого здоровья и больших успехов во всех направлениях Вашей многогранной профессиональной деятельности на благо нашего Отечества!
– Благодарю вас за внимание к горнопромышленной отрасли и к тем вопросам, которые сегодня действительно имеют стратегическое значение для страны. Для России Арктика, Дальний Восток, минерально-сырьевая база, технологический суверенитет и промышленная кооперация — это не отдельные темы, а части одной большой задачи. От того, насколько профессионально мы сможем соединить ресурсы, технологии, науку, производство, экологическую ответственность и подготовку кадров, во многом зависит развитие страны на десятилетия вперёд.
Беседу вела Лена Курбаналиева