ВИЭ: в отрасли должна быть конкуренция

Энергетика будущего / РЭЭ №4, 2019

ВИЭ: в отрасли должна быть конкуренция

О Международном форуме «Возобновляемая энергетика для регионального развития» и выставке RENWEX 2019, развитии возобновляемой энергетики в России, нормативно-законодательной базе в области ВИЭ, международном сотрудничестве и многом другом мы беседуем с организаторами форума – Георгием Нодаровичем Кекелидзе и Алексеем Александровичем Каплуном.

Председатель правления НП по ВИЭ “ЕВРОСОЛАР Россия”

Кекелидзе Георгий Нодарович

Член совета НП по ВИЭ “ЕВРОСОЛАР Россия”

Каплун Алексей Александрович

– Не так давно совместно прошли крупнейший международный форум «Возобновляемая энергетика для регионального развития» и выставка RENWEX 2019. Каковы их практические итоги?

А.К.: Я не стал бы мерить этот форум количеством посетителей, это не всегда корректно. Иногда, условно говоря, присутствие одного эксперта гораздо интереснее, чем трех человек, которые просто пришли послушать. Мы хотели поднять темы, которые пустуют сейчас в плане обсуждения. Повторять то что уже не раз говорено на различных формах совершенно не интересно, поэтому мы попытались организовать диалог совершенно разных участников процесса – государственных органов, финансовых организаций, региональных администраций, производителей, потребителей, представителей научного сообщества. Ценность форума именно в том, что мы давали возможность встретиться и пообщаться представителям разных направлений.

Мы можем заявить, что площадка для дискуссии есть. Было крайне интересно обсудить: состоялась ли возобновляемая энергетика в России как подотрасль или нет, как она будет дальше развиваться, нужно ли это, и если нужно, то кому. Весь этот путь в странах, которые давно занимаются ВИЭ, уже пройден. Нам не нужно наступать на те же грабли, а нужно постараться взять у них все самое лучшее и не повторять чужих ошибок. Здесь очень важно было выстроить дискуссию, которую мы назвали условно «страновые диалоги». У нас была германская сессия, швейцарская сессия, это одни из тех стран, где наиболее сильно развита возобновляемая энергетика, где есть уже определенный опыт, нам крайне интересно было мнение самих регуляторов и участников рынка именно оттуда, как они этот путь прошли. Мы эту тему специально выделили и будем делать ее в дальнейшем, у нас в планах в следующем году объединить этот форум с форумом берлинского диалога, чтобы привлечь здесь в России немецкую аудиторию.

Мы тщательно выбирали выступающих, были очень серьезные интересные доклады. С учетом тематики выставки RENWEX «Электроэнергетика и электротранспорт» нам пришлось скорректировать тематику форума, хотя сначала было сложно связать в сознании ВИЭ и электротранспорт. У нас появилась сессия по транспорту, по водородной энергетике – казалось бы, она не имеет отношения к ВИЭ, но на самом деле, это смежные тематики, и это расширяет круг участников. Я думаю, что у этих двух совместных мероприятий – выставка и форум – хорошее будущее. Люди, которые выступают на форуме, могут показать на выставке свои какие-то наработки и наоборот.

Г.К.: Один из основных результатов в том, что мы создали площадку, где представлены разные сегменты возобновляемой энергетики в одинаковой важности их развития.
Для себя мы определили несколько задач: это запуск хотя бы небольших проектов, здесь у нас уже есть результаты. Это международное финансирование для прикладных проектов. В этом году мы организовали два больших страновых стенда – Швейцарии и Германии. Был большой интерес государственных немецких структур – заместитель министра экономики и энергетики Германии, много представителей посольств разных стран. Международная часть форума удалась, об этом говорят и отзывы, которые мы получаем.
Мы начали очень тесно работать с швейцарскими, немецкими научными фондами и надеемся, что с помощью этого сможем поддерживать молодежь в науке. Это будут не просто какие-то курсы или лекции, а конкретные проекты, стажировки на производствах.

– Насколько современная нормативно-законодательная база адаптирована к проблемам ВИЭ в России?

А.К.: Законодательная база в России в части мер поддержки развития ВИЭ в целом сформирована. Если спрашивать, есть ли система поддержки ВИЭ в России – есть. Срок реализации проектов, реализуемых в рамках ДПМ ВИЭ, – до 2024 года, но будет продление с 2025 по 2035 годы, условия обсуждаются. Это позволило сформироваться основным компаниям – участникам рынка, которые выросли на этих проектах. Я не думаю, что рынок сильно изменится в ближайшие годы, возможно, появятся одна-две компании, но существенно это на рынок уже не повлияет. Поэтому можно считать, что рынок сформирован, и тон будут задавать именно эти основные игроки. Достаточно ли этих мер? В этой части – да.

Но это лишь один сегмент развития ВИЭ. За дискуссией о развитии этого сегмента во многом недооцененной остается тематика розничного рынка, изолированных зон, а это другие технологии, другая нормативно-правовая база, другие экономические решения, другие принципы эффективности проекта. Большие генераторы не всегда применимы, например, в розничных ветропарках, а для изолированных – это вообще нереально. К примеру, технологии ветрогенерации для розницы в России нет, ее нужно разрабатывать, а для этого нужны меры поддержки. Тем более что розничный рынок во многом завязан на существующие сейчас технологические решения. Вопрос даже не в том, чтобы реализовать какой-то проект ВИЭ, решение должно быть комплексное. Ты должен, образно говоря, не просто поставить объект ВИЭ, но и модернизировать существующую дизельную станцию, должен где-то заменить сети и т.д. Суть поддержки подобных проектов не только в соответствующих технологиях, а именно в комплексном решения всех задач. Задача достижения эффективности проектов только через экономику ВИЭ решается далеко не везде. Проектов подобного рода в рознице и в изолированных системах, которые являются экономически эффективными только за счет внедрения объекта ВИЭ, немного, это не дает возможность развивать производство и соответствующие технологии. При этом спрос на комплексные решения с применением объекта ВИЭ, позволяющие обеспечить энергией локального потребителя либо повысить надежность существующего энергоснабжения, высок, мы это видим, в том числе, по дискуссиям на Форуме. Но предложений практически нет. Чтобы системно решить проблему, для розницы и изолированных территорий нужна поддержка не собственно развития возобновляемой энергетики, а поддержка реализации комплексных решений с применением ВИЭ, включающих, при необходимости, модернизацию ДЭС, тепло- и электросетей. В этом году принято постановление правительства о поддержке проектов в изолированных зонах. Но этого недостаточно.

Г.К.: Возобновляемая энергетика, как показал опыт во всех странах, не может развиваться только сверху вниз. То, что крупные компании взялись за солнце и ветер, позволило создать и развить научно-техническую базу. Это не касается космической солнечной энергетики, где отечественные разработки всегда были на высоком уровне.

Но если говорить о внедрении наземной солнечной энергетики в жизнь, здесь нужно региональное развитие, микрогенерация и необходимо, чтобы солнечная энергетика стала востребована для средних компаний. Крупные компании могут использовать ее сейчас как дополнительную генерацию. Это возможно, только если это будет выгодно, если механизмы поддержки в этой части будут понятными и ими можно будет воспользоваться, даже несмотря на высокие кредитные ставки, которые существуют в нашей стране.

Именно этот важный фактор, как мне представляется, даст развитие возобновляемой энергетике, потому что только через микрогенерацию, только через региональное развитие ВИЭ мы можем получить существенную долю возобновляемой энергетики в стране и технологическое развитие, а также развитие материально-технической базы компонентного производства. Во всех остальных случаях это будут отдельные крупные компании, которые будут заниматься ВИЭ для собственных проектов. В принципе это хорошо, но таким не может быть весь рынок, как сейчас, потому что тогда все концентрируется в очень узком кругу компаний и не дает серьезного развития отрасли.

Правила локализации, которые сегодня существуют в стране, дают возможность развития и небольших проектов. Я думаю это понимание придет, и у нас будут появляться новые организации, которые будут также заниматься локализацией небольших объемов. В Китае, например, если компания не вырабатывает несколько гигаватт солнечной энергии, она не сможет войти на рынок. В России же возврат происходит за счет того факта, что у тебя должна быть локализация, либо ДПМ. Этот механизм еще требует доработки, чтобы он был более понятен инвесторам. И если продолжать эту линию, тогда произойдет большой рывок в возобновляемой энергетике.

А.К.: Посмотрите, как теперь обосновывается необходимость продолжения поддержки по ДПМ-проектам: мы же уже построили производство, мы теперь должны это самое производство поддерживать, поэтому давайте его поддерживать. У нас происходит подмена целей – мы забыли, ради чего создавалось производство и теперь начинаем поддерживать производство ради производства. Де-факто происходит подмена понятий.

Я не считаю, что локализация нужна везде и повсеместно. К примеру, если сейчас потребовать использования локализованного оборудования в изолированных системах, проектов практически не будет из-за отсутствия адаптированных технологий. Нужно стимулировать локализацию в регионах с помощью применения дополнительных мер поддержки проектов с использованием отечественных или локализованных технологий. Но при этом, если использование технологии без локализации будет эффективно для каких-то проектов, почему нет? Если итоговая задача – обеспечить надежное энергоснабжение, а не насадить любыми путями какую-то технологию. В отрасли нужна конкуренция, только тогда она будет развиваться.

Г.К.: Существует направление, в котором это экономически целесообразно, оно доступно очень ограниченному кругу компаний. Во всех других случаях нет четкого механизма, который бы позволял, может быть кроме изолированных территорий, войти в эти проекты. Почему многие регионы не хотят заниматься ВИЭ? Потому что прибыль, которую ты получаешь при новой генерации, растянута на много лет. И с точки зрения той прибыли, которую привыкли получать компании в России, она небольшая. Невозможно ждать 15 лет, когда вложения окупятся. Иностранным компаниям этот механизм тоже непонятен. Поэтому собственно и нужны какие-то меры дополнительной поддержки, как это происходило везде в мире.

Если Россия хочет это развивать и иметь процент возобновляемой энергетики не меньше 1%, как это происходит сейчас, а, скажем, хотя бы 4%, конечно, надо идти по этому пути. Надо развивать те области, где это возможно, например, на изолированных территориях, потому что там механизм получения возврата инвестиций связан с экономией топлива. И очень прибыльными могли бы быть для иностранных и российских инвесторов вложения именно в прикладную науку по возобновляемой энергетике. В этой сфере мы не находимся позади планеты всей, у нас есть возможность широкого сотрудничества с международными центрами и надо развивать именно это направление, потому что с его помощью можно выйти на серьезные инвестиции и новые технологии, а Россия всегда славилась новыми технологиями.
На полях нашего форума было принято решение о формировании научного центра мирового уровня в Ульяновске. Для нас это очень важно, потому что это выводит Россию на передний план. Конечно, мы никогда не догоним Китай с его объемами. Однако, как показал опыт, именно прикладная наука, прикладные НИОКРы интересны для инвестиций и российским компаниям, и иностранным.

– Чистая энергетика и забота об экологии – это красивые слова, естественно, что бизнесменов в первую очередь интересует прибыль. Какие экономические стимулы есть у российских коммерсантов для реализации проектов ветроэнергетики?

А.К.: У нас нет прямой зависимости – экологичность не является драйвером для развития этого бизнеса. Во-первых, как мы уже сказали, у нас всего к 2024 году объем выработки возобновляемыми источниками не будет превышать 1% от всего объема энергии. Таким образом, мы глобально ничего не заместим, это не Европа, где в ряде стран уже большая часть энергии производится только за счет ВИЭ. Даже в тех изолированных районах, где есть экономия за счет уменьшения потребления дизельного топлива, оно все равно потребляется, поэтому говорить, что мы существенно улучшаем экологию в России пока нельзя. Безусловно, этот тренд есть, он будет, и постепенно технологии, в которых есть экологическая составляющая, будут востребованы. Но только за счет экологии развивать бизнес в сфере ВИЭ в России невозможно. По крайней мере, на данном этапе.

Г.К.: Я согласен с Алексеем. Единственное, что хотелось бы добавить, почему-то у нас принято смотреть в сторону каких-то крупных западных компаний, у которых даже в KPI заложено теперь развитие ВИЭ, это такие крупные центры как ИКЕА, Леруа Мерлен. Эти компании за рубежом двигаются по развитию возобновляемой энергетики гораздо быстрее, чем это происходит у них же в России. Это связано в том числе и с парижским соглашением. Однако та же ИКЕА или Леруа Мерлен в России гораздо больше говорят на эту тему, чем реально делают. То есть там они это делают, а здесь – нет. Поэтому я считаю, чтобы дела не расходились с разговорами, должен быть понятный и одинаковый подход, тогда это будет правильно. Мы сейчас начали работать с ИКЕА, у них есть желание сделать электрическую доставку, посмотрим, насколько быстро они смогут это осуществить. Существенный фактор в работе с крупными западными корпорациями в том, что серьезные решения почти никогда или очень редко принимаются в России. Из-за этого процесс затягивается очень надолго. Хотелось бы, чтобы они как раз выступали застрельщиками, тогда экологический фактор и здесь может сыграть, а пока – нет.

– Какие регионы России наиболее готовы (и технически, и экономически) к развитию индустрии ВИЭ?

А.К.: Есть два критерия: природно-климатический потенциал и экономика. Логично, что развитие солнечной энергетики возможно везде, где есть солнце начиная от Краснодарского края и до Владивостока и Якутии. Ветер – это береговая зона, не только морская, но и речная. Это технологическая возможность. Вопрос: нужно ли это там экономически? Сейчас в большинстве своем – нет. Тот объем ВИЭ, который даже планируется к 2024 году, не сыграет существенной роли в нашей энергосистеме, он не принесет какой-то значительной экономии. За исключением удаленных изолированных территорий и потребителей, которым интересно это с точки зрения энергоэффективности, надежности и доступности энергоснабжения, например, крупные горно-обогатительные комбинаты, фабрики, которые раньше работали на дизеле, а теперь имеют возможность гибридной установкой заместить существенный объем дизельного топлива. Им это выгодно.

Переводить отдельные изолированные районы с дизельным топливом на гибридную систему – да, здесь есть экономика. Но это локальные отдельные участки, где есть экономический смысл этим заниматься. А в других районах с точки зрения экономической эффективности развитие ВИЭ в тех объемах, которые сейчас есть, дает мало.

– Что мы можем заимствовать полезного из зарубежного опыта ВИЭ? Расскажите об опыте международного сотрудничества.

А.К.: Форум «Возобновляемая энергетика для регионального развития» является своего рода продолжением Международного форума «Развитие возобновляемой энергетики на Дальнем Востоке», который мы в РАО ЭС Востока на протяжении пяти лет проводили в г. Якутске. Мы специально приглашали представителей разных стран не только, чтобы узнать, что у них хорошего, какие тенденции, но и показать, что есть у нас. Меня заинтересовал опыт США, в частности Аляски. К нам приезжали представители американского посольства и специалисты из научных институтов, которые работают на Аляске и занимаются теми же самыми проблемами, что и у нас в Арктической зоне. Мы сделали программу совместных стажировок. Оказывается, мы в каких-то моментах их даже опередили. Они были воодушевлены нашими проектами и тем, как мы решаем подобные задачи. Интересно, что мы идем схожими путями. У американцев гораздо более продвинута система поддержки, как и в Канаде, и в Новой Зеландии. Но идем мы далеко не позади.

Например, был плачевный опыт использования китайских ветроустановок в Арктической зоне. Некоторые просто замерзли, в Якутии в береговой зоне одна установка проржавела и разлетелась от сильного порыва ветра. Это показатель того, что для определенных мест нужны свои технологии. Причем солнечные китайские панели, которые использовались в Якутии, показали себя достаточно хорошо. В итоге, в области ветроэнергетики, после опыта использования и европейских и реновированных ветроустановок мы остановились на ВЭУ, которые были сделаны специально для нас Komaihaltec в Японии. Поскольку они сделаны в небольшом количестве, их стоимость довольно велика, невозможно делать каждый раз по одной-две индивидуальных установки, они будут очень дорогие. Это экономически неэффективно и может быть реализовано только с помощью каких-то мер поддержки. Для Камчатки и Якутии договорились о японской поддержке проекта. Но так не может продолжаться вечно, нужны свои собственные экономически эффективные технологии.

Целесообразно на основе японского проекта с помощью наших российских инженеров разработать более дешевые технологии, которые будут дешевле и их можно будет поставить на поток. Это и будет трансфер технологий.

Г.К.: Абсолютно правильное заявление по поводу трансфера технологий. Давайте посмотрим реально на то, что есть по ветру и солнцу. В настоящий момент весь российский рынок локализационный – это чистый трансфер технологий. Компаниям нужно очень быстро что-то внедрить и выпустить, у них есть временной фактор – в возобновляемой энергетике он сегодня основной.

– В России в основном пользуются зарубежными идеями в области ветроэнергетики или у нас есть свои интересные разработки?

А.К.: Как уже сказал Георгий, к сожалению, в настоящий момент весь российский рынок – локализация технологий для больших сетевых станций. Например, для розницы нам нужны ветрогенераторы небольшой мощности, начиная от 5–10 кВт и далее – 30, 50, 100 кВт – это самая востребованная мощность в России, а на рынке их просто нет. Но мы можем разрабатывать их сами с нуля либо использовать уже имеющиеся зарубежные технологии, адаптируя их к нашим потребностям. Опыт использования различных технологий показывает их преимущества и недостатки и дает возможность дальше работать над оптимизацией.

Например, для изолированных территорий есть проблемы с логистикой, это удорожает проекты. Но самое главное, что мы просто не имеем, например, крановой техники в тех местах, где хотим поставить ветряк. Плюс у оборудования должна быть максимальная ремонтопригодность на месте, габариты для перевозки и т.д. То есть существуют требования к эксплуатации в наших условиях, которые реально понимаешь только в процессе самой эксплуатации.

Сейчас мы уже понимаем, что и где нужно делать, можем формализовать требования к оборудованию и в целом к проектам, нужно только сформулировать систему поддержки для производителей, которые могли бы делать, но не то, что они могут, а то, что нужно: какого типа, какой объем производства должен быть, какая мощность, кто потенциальные заказчики. Это касается не только ветрогенераторов или солнечных панелей, но и гибридных установок. К сожалению, мы идем сверху: мы делаем это, давайте нас поддерживать, потому что мы российские разработчики технологий. Давайте пойдем снизу, то есть поддерживать не какого-то конкретного производителя, а поддерживать проект: в этом месте, например, нужно решить следующую задачу – нужно 100 кВт мощности круглогодично по цене 4 рубля, кто сможет предложить систему, которая позволит мне это обеспечить? Определяем меры поддержки, и можете поверить, что исполнитель найдется, мы уже видим конкретные наработки, которые не могут дойти до промышленного производства потому, что нет понятного спроса. Только системный подход, движение от задач, которые нужно решить, к необходимым для этого технологиям и мерам поддержки позволит развивать российские технологии ВИЭ.

Беседовала Тамара Мордасова

Хотите читать больше подобных новостей?

Подпишитесь на электронную рассылку!

Свежий выпуск РЭЭ с доставкой прямо в почтовый ящик