Законодательная поддержка устойчивого развития ТЭК – наша главная задача

Интервью с П.Н. Завальным, Председателем комитета Государственной Думы по энергетике, Президентом Российского газового общества.

Какие первоочередные задачи для Комитета ГД по энергетике Вы видите?

Главная задача Комитета была, есть, и будет следующая: законодательное обеспечение устойчивого развития топливно-энергетического комплекса страны (ТЭК). ТЭК является локомотивом экономического развития России, он производит около полутора миллиардов тонн условного топлива энергии, из которых 40% идет на экспорт. Таким образом, ТЭК обеспечивает поступление более 70% валютной выручки в стране, формирует более 52% федерального бюджета, обеспечивает около 26% ВВП, при этом в нем работает всего около 4% работоспособного населения страны.

Один из главных вопросов нормативного обеспечения ТЭК сейчас – это актуализация документов стратегического планирования, прежде всего, Энергостратегии страны и связанных с ней генеральных схем развития отраслей ТЭК. Такая актуализация проводится каждые пять лет, потому что старые прогнозы, к сожалению, не оправдываются, жизнь ставит нас перед новыми вызовами. Генсхема развития угольной отрасли была принята осенью прошлого года, а что касается развития нефтегазового комплекса, принятие стратегических документов по нефтяной и газовой отрасли планируется осенью 2015 года. Соответственно, наш Комитет, все депутаты, эксперты, представители нефтегазового комплекса участвуют в их разработке на протяжении последнего года очень активно. Я лично вхожу в состав соответствующих рабочих групп. Стратегия разрабатывается в рамках прогноза социально-экономического развития страны, с тем, чтобы обеспечить необходимыми энергетическими ресурсами экономику нашей страны, население и поставки на экспорт.

Следующая задача – поддержание уровня добычи нефти и газа или ее увеличение. За последние несколько лет был принят ряд законов, которые стимулируют разработку сложных месторождений, улучшают их экономику. Это касается труднодоступных месторождений, месторождений шельфа, труднодоизвлекаемых запасов нефти. Законы уже работают, и нефтяные и газовые компании в своей работе используют новые возможности, в том числе в области налогообложения, которые дают эти законы. В то же время надо идти вперед и активно развивать прогрессивные механизмы налогового стимулирования. И в Думе, и в Правительстве идет предварительная работа над законопроектом о так называемом налоге на финансовый результат (НФР), который предложила к внесению Дума Ханты-Мансийского автономного округа. Задача законопроекта – стимулировать разработку наиболее сложных и истощенных нефтяных месторождений, улучшать экономику проектов таким образом, чтобы при снижении удельного налогообложения одной тонны добытой нефти увеличивался общий объем добычи нефти, объем налоговых поступлений во все уровни бюджета. Это очень важный закон. На такой механизм налогообложения перешли практически все развитые страны. Мы тоже пришли к пониманию, что надо создавать более стимулирующие, инвестиционно привлекательные налоговые режимы для разработки сложных нефтяных залежей.

Другой вопрос, который стоит на повестке дня, это импортозамещение, связанное с введением западных санкций. Для поддержания конкурентных уровней добычи углеводородов на старых месторождениях, освоения новых, все более сложных и труднодоступных, нужны соответствующие технологии, которых у нас явно недостает. Мы работаем и с Министерством энергетики, Минпромторгом, и с коллегами–депутатами, различными Думскими комитетами, для того чтобы законодательно помочь, стимулировать развитие НИОКР, разработку и производство отечественного оборудования и технологий, развитие собственного нефтесервиса и т.д.

Еще одна проблема – это необходимость балансировки выработки электроэнергии и тепла. Сегодня рынок электроэнергии функционирует сам по себе, рынок тепла сам по себе. У нас более половины ТЭЦ работает в режиме комбинированной выработки тепла и электроэнергии, но при этом рынок конкурентного отбора электромощности (КОМ) подчас работает сам по себе, по своим законам, и страдает рынок выработки тепла, или наоборот. Допустим, на КОМе не была отобрана в том году Казанская ТЭЦ-3. В итоге она должна быть остановлена, выведена и эксплуатации, миллионный город останется без тепла, а новая электростанция еще не построена. Вопрос требует решения: или эксплуатация низкоэффективных электростанций и удорожание для потребителей стоимости электроэнергии и тарифов на тепло, или же поиск других решений. Сейчас в разработке находится законопроект об альтернативной котельной. Тарифы, установленные по принципу альтернативной котельной, должны позволять окупать для потребителя строительство нового автономного источника тепла на определенной территории, в роли которой чаще всего выступает котельная или обеспечивать потребителей теплом в режиме комбинированной выработки тепла и электроэнергии по аналогичным тарифам. Это спорный закон, не все регионы, не все компании согласны, что это даст эффект, поэтому мы над ним будем очень вдумчиво работать, чтобы проблема была решена, и тарифы на тепло были в пределах разумного.

Следующий закон, который должен быть принят в ближайшее время, это закон об усилении платежной дисциплины потребителей энергоресурсов. О проблеме неплатежей говорят на самом высоком уровне. Задолженность в ЖКХ сегодня уже превышает триллион рублей, в электроэнергетике – 250 млрд. руб, за газ – 163 млрд. руб. При этом, если проанализировать структуру задолженности, то увидим, что неплатежи возникают не потому, что компании или население не могут платить, (население – самый дисциплинированный плательщик, и оплата составляет более 95 %). Законопроект, который сегодня готовится Комитетом по энергетике ко второму чтению, направлен, прежде всего, на тех, кто не хочет платить, пользуется несовершенством законодательства, применяя разные схемы, чтобы не оплачивать потребленные энергоресурсы. Задача закона – понудить потребителей, прежде всего, компании, своевременно оплачивать потребленные ресурсы. Возможно, населения этот законопроект вообще не коснется, а если и коснется, то только тех маргиналов, которые в принципе не хотят платить по счетам.

Предусмотрена ли уголовная ответственность за неплатежи?

Уголовная ответственность не предусмотрена. Будет увеличен размер пени и штрафа за несвоевременную оплату. Сегодня ситуация такова, что выгоднее копить долги и платить штрафы, чем брать кредиты и рассчитываться вовремя – некоторые предприятия этим пользуются. Штрафные платежи должны быть сопоставимы со ставкой коммерческого кредита.

Вы считаете, что такие меры повышения платежной дисциплины будут эффективными?

Да, считаю, что будет эффект, т.к. уже была практика применения этих мер к отдельным категориям потребителей, практика предоставления банковских гарантий, и там, где это было сделано, платежная дисциплина увеличилась.

Планируются ли изменения в работе Комитете ГД по энергетике в ближайшее время?

В работе Комитета по энергетике планируется одно главное изменение – это восстановление работы Экспертного совета. Согласно положению о Комитете ГД по Энергетике Экспертный Совет у нас существовал, но только формально, работа была перенесена на другие площадки. Сейчас будут проведена оптимизация структуры и организация работы Экспертного Совета. Об этом я говорил, в том числе с Министром энергетики РФ А.В. Новаком. Мы пришли к единому мнению, что Комитет ГосДумы по энергетике и его Экспертный совет должен быть той базовой площадкой, где должны обсуждаться стратегические и текущие вопросы развития ТЭК. Это очень важно.

Ваше отношение к введению социальной нормы на электроэнергию?

Я противник такой нормы, на мой взгляд, это создаст больше проблем, чем решит. По разным оценкам, население у нас потребляет порядка 14-16% от общего потребления электроэнергии в стране. Поэтому любой эффект, который мы можем получить, будет пропорционален этому объему потребления. С точки зрения энергосбережения, больший эффект можно получить в промышленности и других областях экономики. Второе, мы развиваем рыночную экономику, и мы должны стимулировать спрос всеми способами, а не ограничивать его. Было поручение Правительства для реализации идеи социальной нормы разработать методику определения социальной нормы для разных категорий населения, с учетом условий проживания и потребления. Этот документ на сотни страниц, и когда я стал внимательно смотреть этот документ, а он достаточно глубоко проработан, я ужаснулся: по сути, происходит ранжирование по социальному статусу всего населения страны по уровню доходов – а это, на мой взгляд, опасно. Условия должны быть для всех одинаковые. Я против перекрестного субсидирования, когда населению цены на энергоресурсы поменьше, а для промышленности побольше. Сегодня это субсидирование обходится в 240 млрд. руб. только по электроэнергии. Во всем мире (Америка, Европа) цены для населения, что на газ, что на электроэнергию, как правило, выше, чем для промышленности.. Я понимаю, что этого резко делать нельзя, но от перекрестного субсидирования надо уходить, при этом людям, которые реально не могут платить, надо помогать по схеме социальной адресной помощи. Такой механизм существует. Если счета за ЖКХ составляют более 22% от дохода семьи, идет субсидия от государства, во всех регионах есть меры социальной поддержки. Такая социальная адресная помощь должна работать для той части населения, кто живет на или за чертой прожиточного минимума. Надо совершенствовать механизмы оказания помощи конкретным семьям, конкретным людям. Но, что касается развития экономики, я считаю, что мы должны ориентироваться на трудоспособное население, создавать высокопроизводительные рабочие места, чтобы люди могли зарабатывать, и им хватало на то, чтобы в полном объеме платить за электроэнергию, за газ, и другие энергоресурсы, и при этом нормально жить. Надо идти вперед, а социальные нормы – это шаг назад. Тогда уж социальные нормы нужно вводить и на услуги ЖКХ: тепло, воду и пр. Затраты на них в бюджетах домохозяйств намного выше, чем на электричество. Кстати, мы проводили круглый стол год назад, и выяснили, что там, где пытались эту норму применять, против нее были все, в том числе население.

Вы упомянули импортозамещение в числе главных задач текущего периода. Как конкретно оно реализуется в ТЭК?

В разной степени все ведущие энергетические компании: Сугрутнефтегаз, Лукойл, Роснефть, Газпром и другие, занимались импортозамещением и раньше, но, в общем, мы исходили из стратегического партнерства с западными коллегами и больше привлекали иностранные нефтесервисные и другие компании, чтобы получать уже готовые технологии и современное оборудование. Сегодня ситуация резко поменялась, и в рамках санкций рассчитывать на такое сотрудничество не приходится. При этом санкции не скажутся никак на текущей добыче, но могут сказаться на перспективах развития ТЭКа, прежде всего нефтедобычи, развитии арктического шельфа, через 5-10 лет. Поэтому время на развитие собственных технологий в принципе есть. Не так много, 2-3-5 лет. Сейчас необходимо усиление поддержки, прежде всего, НИОКР. В каждой компании такие программы есть, эти программы должны будут стимулироваться государством в разном виде: поддержка прикладной науки в институтах, поддержка любой инновационной деятельности, включая рационализаторские программы. Кроме этого, уже разработаны и есть совместные программы Минпромторга, Минэнерго и ведущих энергетических компаний, определены критические технологии и направления, механизмы импортозамещения. Я думаю, мы почувствуем эффект через 2-3 года. Хочется отдельно выделить развитие отечественного нефтесервиса. Ранее наш нефтесервис не мог в силу технологических ограничений составлять настоящую конкуренцию западным компаниям, и мы проигрывали в конкуренции, поэтому вопрос поддержки отечественных нефтесервисных компаний, которые работают на отечественном рынке в условиях жесткой конкурентной борьбе, стоит очень остро. Мы должны создавать российскому нефтесервису преференции при проведении конкурсов, отборе подрядчиков, и прочее, чтобы он мог развиваться ускоренными темпами.

Вопрос о газификации отдаленных территорий, насколько он актуален и как идет процесс?

Актуален, конечно. Газ более экономичен, технологичен, экологичен по сравнению, например с углем и другими видами топлива. Газ дает новое качество жизни в любом регионе, в любой деревне, в любом доме. Эффект от газификации можно сравнить только с эффектом от электрификации. Поэтому газ хотят все. Но у нас сложилась такая парадоксальная ситуация: с одной стороны – что низкая цена на газ на внутреннем рынке, с другой – нет роста его использования. Многие годы продажа газа Газпромом, который, собственно, ведет газификацию, в России была убыточная. Несколько лет, когда была принята программа увеличения уровня доходности реализации газа – начала появляться прибыль до 7-8% от продаж. Сейчас опять на фоне заморозки тарифов, цен, (единственная цена на энергоресурсы, которая регулируется в нашей стране, это цена на газ, и только для Газпрома) рентабельность опять упала до 1%.

Газификация отдаленных территорий требует больших денег, источника для финансирования ее, для строительства газовых сетей, инфраструктуры очень часто у регионов не хватает. Даже в складчину, с внесением расходов частично в тариф при продаже газа. В то же время такая работа ведется, за 10 лет по уровню газификации в целом мы вышли на уровень 65%. В городах газификация выше 70%, в деревнях -55%. Приняты программы по газификации и не только за счет трубного газа, но и других его видов. Но пропан-бутан стоит как солярка. Поэтому населению выгодно использовать природный газ.

Нам надо принципиально менять отношение к газу, у нас структура запасов не соответствует структуре потребления энергоресурсов: запасов газа – на 60лет, угля – на 800, при этом в энергобалансе доминирует газ. Энергетический баланс страны явно перекошен. И сколько бы мы не писали в документах стратегического планирования, что надо уменьшить долю газа в энергобалансе, она только растет. Я на всех площадках говорю о несоответствии структуры запасов первичных энергоресурсов и энергобаланса. Газовая пауза затянулась. Так получилось, что время перестройки и распада Советского Союза совпало с вводом самых мощных в мире базовых нефтегазовых месторождений Западной Сибири: Медвежье, Уренгойское, Ямбургское, затем Заполярное. А сегодня дешевого в добыче газа уже нет. Месторождения-гиганты находятся в режиме падающей добычи, увеличивается себестоимость добычи. Что касается ямальских месторождений, себестоимость газа там в разы выше. Например, если на Ямбурге себестоимость добычи 1000 кубов составляла 5 долларов, то сегодня на Ямале она превышает 30 долларов. Дешевого газа больше не будет, поэтому для устойчивого развития газовой отрасли необходимо повышение цен, по крайней мере, до паритета с углем. Сегодня уголь не может конкурировать с газом, что в свою очередь губит угольную промышленность, мы вынуждены дотировать ее. Дотации составляют до 70 млрд. рублей в год. Если взять Европу, стоимость газа в расчете на калории, выше, чем угля в 3,8 раз. У нас достигнут уровень 1,75. Научное сообщество говорит, что в нашей стране должен быть паритет уголь/ газ в 2-3 раза. Сейчас доля использования угля в энергобалансе страны уменьшается с каждым годом в сторону газа. И представители различных игроков на рынке электрической и тепловой энергии говорят, что хотели бы, чтобы цена газа была повыше. Потому что низкая цена убивает угольную генерацию, и делает неэффективной даже газовую генерацию. Даже при подготовке технико-экономических обоснований проведения модернизации получается, раз газ дешевый, невыгодно что-то улучшать. Сегодня мы пережигаем (по разным оценкам) от 120 до 180 млрд. кубов газа по сравнению с развитыми странами. То есть, каждый третий кубик используется неэффективно: выполняем план по валу, энергии много, стоит не так дорого, поэтому жги, пали, энергоэффективность повышать причин нет. В итоге энергоемкость ВВП у нас почти в два раза выше, чем в Китае, и в 3-4 раза выше, чем в Западной Европе.

Какие меры могут повысить энергоэффективность и энергосбережение в ТЭКе?

Цена энергоресурсов должна быть такая, чтобы было выгоднее экономить, чем не экономить. Причем экономить везде: на производстве, в котельных и турбинах, жилом фонде и т.д. При этом эффект от повышения цен, если оно произойдет, должно получить государство. А энергоснабжающие компании должны получить норму прибыли, которая позволяет им устойчиво развиваться, не больше. Как получить эту цену? Неэкономическими методами, регулированием – это неправильно. Экономика должна ответить на этот вопрос. Это вопрос развития конкуренции – основа любой рыночной экономики. И ТЭК не исключение.

Во-первых, должна развиваться межтопливная конкуренция. Некоторая поддержка, субсидирование отдельных топлив может быть по регионам или для населения. Допустим, если где-то много торфа, надо развить его производство, на 5-10 лет можно дать льготу или субсидию по торфу, чтобы развить эту индустрию. Не более того.

Второе. Должна быть развита конкуренция между видами энергии. Допустим, в электроэнергетике должна быть конкуренция между атомной энергетикой, тепловой, гидро, ветровой, солнечной, и т.д. Мы должны расставлять приоритеты, создавать условия для конкуренции, чтобы стоимость электроэнергии была справедливой.

Третье. Должна развиваться конкуренция между производителями энергии, чем больше этих производителей, тем лучше.

Вы упомянули несколько видов возобновляемой энергии, как равноправного игрока на энергетическом рынке для отдаленных территорий. Ряд законодательных мер по стимулированию развития альтернативных видов энергии уже был принят. Считаете ли Вы их эффективными?

Важно выстроить приоритеты, не руководствоваться тем, что возобновляемая энергетика – это модно. Возобновляемые источники в нашей стране нужно использовать раумно. У нас достаточно традиционных топливных ресурсов, и если экономика показывает, что ВИЭ гораздо дороже, чем традиционные виды энергии, то и широко их использовать, потому что это модно, значит тратить государственные деньги неэффективно. Разумное и целесообразное применение возобновляемой энергетики в нашей стране возможно на отдаленных территориях, где нет единой сети энергоснабжения, где нет централизованного обеспечения, там это экономически оправдано, конкурентоспособно. В Якутии, например, кВт ч электроэнергии, произведенной на солярке (на дизельном двигателе в деревне), стоит до 120 руб., при общей цене в стране – не более 4 рублей. Понятно, что там ветер, солнце, геотермальная энергия будут конкурентоспособны. И если сегодня государство дотирует завоз солярки, почему бы ему не дотировать производство возобновляемой энергии, к тому же экологически чистой. Мы должны понимать, что в Европе развитие альтернативной энергетики субсидируется, при том, что газ для населения в Европе стоит 800 долларов за 1000кубов. Для нашего населения он стоит 80 долларов – в 10 раз меньше. И даже при цене 800 долларов за 1000кубов возобновляемая энергетика дороже. Поэтому экономика и здравый смысл должен определять, где какая энергия должна применяться.

Как Вы оцениваете перспективы разработки Арктического шельфа?

Перспективы развития нефтегазового комплекса в значительной мере связаны с освоением арктического шельфа. Там произведена масштабная геологоразведка, лицензии на освоение получили ведущие государственные компании: Газпром, Роснефть. Началась промышленная добычу нефти на Приразломном месторождении, в Печорском море, добывают нефть и газ в Охотском море, на шельфе Сахалина. За последние два года было создано и уже применяется базовое, в том числе, налоговое, законодательство, направленное на стимулирование освоения шельфа. Безусловно, необходимо его совершенствование, такая работа постоянно ведется и в профильных министерствах, и в Государственной Думе, и в Российском газовом обществе, Президентом которого я являюсь. Существует специальная рабочая группа, где мы совместно с представителями компаний разрабатываем предложения как в части налогового, так и неналогового законодательства. Комитет только в течение этой сессии дважды обращался к данной теме, проводил выездные мероприятия. Сейчас на согласовании с министерствами уже находится ряд законопроектов и, надеюсь, скоро они будут внесены в ГосДуму.