Надеемся на развитие

«Энерговектор» беседует с Ильёй Киселёвым, генеральным директором АО «Институт “Энергосетьпроект”».

— Илья Леонидович, что исторически представляет собой «Институт “Энергосетьпроект”»?

— Нашему институту скоро исполнится 57 лет. Исторически это был Всесоюзный институт «Энергосетьпроект», головной офис которого в Москве занимался стратегией построения и развития Единой энергосистемы Советского Союза. А многочисленные региональные отделения, образно говоря, были руками института. Они размещались по всей стране, в том числе во всех союзных республиках и крупных областных центрах РСФСР. Эти структуры были загружены уже непосредственно проектированием электрических сетей разных классов напряжения и отдельных энергорайонов.

После распада Советского Союза институт разделился на части. Далее все бывшие его отделения, в том числе находящиеся на территории России, прошли процедуры акционирования. В результате вместо централизованной структуры возникла псевдоконкурентная рыночная среда. На сегодня от прежних региональных отделений остались лишь осколки в виде рабочих коллективов, которые трудятся в основном в составе коммерческих предприятий. Они существуют, например, во Львове, в Нижнем Новгороде, Новосибирске.

— Какие задачи стоят в настоящее время?

— Сегодня наше полное название – «Проектно-изыскательский и научно-исследовательский институт по проектированию энергетических систем и электрических сетей “Энергосетьпроект”». За отсутствием региональных отделений наша организация была вынуждена самостоятельно заняться проектированием электрических сетей.

В 2016 г. государство решило вывести перспективное отраслевое планирование на более высокий уровень и поставило перед нами новые задачи. Они были формализованы в распоряжении Правительства № 2101-р «Об утверждении комплексного плана модернизации и расширения магистральной инфраструктуры на период до 2024 г.», которое вышло в сентябре 2018 г. Там отдельной строкой записано создание «структуры генерального проектировщика документов перспективного планирования электроэнергетики». Лучше всего для выполнения этой задачи подошёл наш институт – он на 100% принадлежит государству и имеет нужный профиль деятельности. Под новую задачу Минэнерго инициировало смену менеджмента института и подходов к его работе.

— Какие проекты выполняются в институте в настоящее время?

— По договорам с ПАО «ФСК ЕЭС» и АО «СО ЕЭС» мы разрабатываем документ «Схемы и программы развития ЕЭС России» (СиПР). Он охватывает всю территорию Российской Федерации и детализует сети классом напряжения 220 кВ и выше. СиПР ЕЭС России ежегодно обновляется.

Мы также участвуем в разработке программ развития энергетики в регионах. Вообще говоря, каждый регион обязан формировать схемы и программы перспективного развития электроэнергетики самостоятельно. При этом некоторые региональные власти привлекают к работам наш институт. Например, у нас есть контракты с правительствами Московской области и Ингушетии.

Но речь не только об этом. Государство хочет повысить качество отраслевого планирования на уровне субъектов РФ, задав эталоны. С этой целью мы создаём методики разработки схем и программ развития. Заказчик этой работы – ПАО «Россети». Наша задача – унифицировать требования к схемам и программам, которые сегодня не везде одинаковые. Работу с методиками мы рассчитываем закончить в ближайшее время. И после этого станут понятны наши задачи на перспективу.

При этом стать генеральным проектировщиком и исполнителем региональных СиПР не требуется. Мы принимаем участие в проекте в качестве методолога и будем сравнивать результаты проделанной в регионах работы с эталоном.

Работа у нас в основном сезонная. СиПР ЕЭС России ежегодно утверждаются до 1 марта, а СИПР регионов – до 1 мая.

Когда-то давно, в советские времена, число сотрудников института измерялось многими тысячами. В постсоветские времена в институте работали до 600–700 человек. В 2017 г., когда пришла наша управленческая команда, оставалось 350. Мы были вынуждены в ответ на внешние вызовы ещё сокращать персонал. Сегодня численность сотрудников – 250 человек, идёт внутренняя трансформация коллектива, в результате которой, мы надеемся, институт выйдет на качественно иной уровень работы.

— Откуда возьмётся иное качество?

— У нас два основных вида деятельности: перспективное отраслевое планирование и комплексное проектирование электросетей. Буквально до 2017 г. в структуре выручки института преобладало комплексное проектирование сетевых объектов – линий электропередачи и подстанций – по заказам Федеральной сетевой компании. Сегодня по ряду причин на рынке резко усиливается конкуренция за заказы ФСК. И мы уже не можем рассчитывать на прежние объёмы работ.

Зато увеличивается объём заказов по перспективному планированию. В структуре выручки института на 2020 г. они должны дать порядка 75% от всего объёма. Именно поэтому у нас идёт внутренняя трансформация, меняется число профильных специалистов.

— Как сохранить и развивать традиции советской школы проектирования энергосетей в современных условиях?

— Слово «традиции» подразумевает преемственность. Что это значит? Что нужно взять лучший опыт и транслировать его на перспективные проекты. Коллектив института «Энергосетьпроект» занимался разработкой отечественных стандартов, задавал правила – мы знаем, как нужно проектировать электрические сети. Имеются альбомы типовых решений по многим направлениям. Но мнение о том, что из альбома можно просто заимствовать куски проекта, ошибочное. Сшить проект из листов типовых проектов нельзя (но некоторые организации умудряются идти этим путём), потому что везде есть свои особенности, включая грунты, гололёд, ветры, сейсмическую активность и проч. В результате каждый проект становится индивидуальным. Кстати, сегодня специалисты Главгосэкспертизы подвергают сомнениям качество конструкций, которые были когда-то просчитаны, обоснованы с точки зрения надёжности и широко применяются на практике.

Кроме того, сейчас в нашей стране нет университетов, где учили бы проектировать энергообъекты. Отдельно готовят строителей и отдельно – энергетиков. А энергетическое строительство находится на стыке этих двух направлений. Получается, что выпускника вуза нужно доучивать, прежде чем его можно будет назвать проектировщиком.

Поэтому мы вернули старую добрую традицию наставничества. Мы доплачиваем опытным работникам, которые ведут, воспитывают молодёжь.

Конечно, все проблемы нужно решать в комплексе. Нужно биться за заказы. Потому что талантливые специалисты – это звёзды. Они стремятся самореализоваться и не согласятся сидеть в институте без проектов, даже если удастся каким-то чудом сохранить зарплату.

Мы надеемся, что государство заинтересовано в восстановлении инженерного потенциала электроэнергетики и будет заказывать разработку новых концепций и отраслевых нормативных документов. Мы примем участие в этих работах, сохраняя преемственность поколений и развивая отечественную школу энергетического проектирования.

— Как Вы оцениваете перспективы строительства высоковольтных сетей постоянного тока в нашей стране?

— Сегодня постоянный ток применяют, когда нужно развязать две части энергосистемы по частоте, то есть организовать их совместную работу в асинхронном режиме. Примером могут служить Дальневосточная ОЭС и ОЭС Восточной Сибири, которые соединены вставкой постоянного тока на подстанции «Могоча». У нас в коридоре есть стенд, где показано, как технически решена эта задача. Другой пример – выдача мощности с Ленинградской АЭС через ОЭС Северо-Запада и дальше – в Финляндию.

В нашей стране есть опыт проектирования и строительства линий постоянного тока, существуют профильные проектные институты в Санкт-Петербурге. И у нас в «Энергосетьпроекте» есть опыт проектирования таких линий. То есть если задача будет поставлена, мы с ней справимся. Но надо понимать, что ЕЭС России развивалась на основе технологий передачи переменного тока и постоянный ток на воздушных линиях высокого и сверхвысокого напряжения – это для нас несистемное решение.

Вместе с тем не надо забывать, что в 1980–1990 гг. такие линии строились именно по проекту нашего института. Самым большим достижением в этом направлении стала первая в мире ВЛ 1500 кВ Экибастуз – Центр, но её строительство не было завершено по известным причинам.

В институте в последние годы идёт инициативная проработка вариантов применения ВЛ постоянного тока в распределительных сетях в целях борьбы с потерями, прямого подключения «зелёной» генерации, развития умных распредсетей и т. д. Здесь – огромное поле деятельности и возможностей для инноваций.

Если мы поставим задачу широко развивать направление постоянного тока, проектировщики и операторы сетей столкнутся с серьёзными проблемами. Взгляните на нормативную базу. В Правилах технической эксплуатации электроустановок раздел по постоянному току откровенно слабый. Ведь прежде чем строить объекты, ФСК утверждает собственную инвестпрограмму в Минэнерго. А для того, чтобы внести данные в инвестпрограмму, нужно где-то взять усреднённые ценовые нормативы. То есть проблемы начнутся ещё на входе – будет сложно понять, во сколько обойдётся решение на постоянном токе. Кроме того, ФСК должна быть готова к эксплуатации соответствующих сетей.

Ещё одна проблема – импортозамещение при строительстве линий. Зарубежные решения на постоянном токе сегодня более выгодны, чем отечественные аналоги, даже по цене – не говоря о технических характеристиках.

То есть применение постоянного тока – это вызов, причём не столько для нас – проектировщиков, сколько для ФСК.

— Для центрального проектного института, который занимается идеологией построения электрических сетей, нужны планы масштаба ГОЭЛРО. Есть ли подобные идеи?

— Для прорывного энергетического строительства в нашей стране, начиная с Плана ГОЭЛРО, готовились реальные долгосрочные планы и выделялись деньги. А сегодня мы понимаем, что ЕЭС России в целом завершена. Конечно, какие-то участки будут присоединяться, достраиваться. Наверняка для развития БАМа и Транссиба по транспортному коридору будет строиться линия 500 кВ. Но это всё же частные решения, решающие достаточно узкие задачи.

Мы видим возможности серьёзного развития энергосистемы в другом направлении, и это будет уже не количественное или географическое развитие, а качественное преобразование.

Сегодня реальная проблема – потери в распределительных сетях: технологические и коммерческие. С последними компании борются с помощью цифровизации, установки умных приборов учёта на стороне потребителя. А вот о технологических потерях на низком напряжении, которые мы оцениваем в 250 млрд руб. в год, почему-то мало кто говорит.

По мере подключения всё большего количества потребителей в регионах разрастаются распределительные сети. Компании получают заявки на присоединение и выполняют их. Но в итоге, поскольку потребители никак не увязывают свои планы друг с другом, на низком напряжении образуется сетевой хаос.

По нормативам, величина технологических потерь электроэнергии не должна превышать 14% от объёма полезного отпуска. Но мы видим, что фидеры 0,4 кВ вместо сотен метров, в пределах которых обеспечиваются нормативные потери, по факту тянутся на расстояния до нескольких километров.

Мы проанализировали затраты некоторых сетевых компаний на работы по сокращению потерь и фактические потери. Вывод неутешительный: расходы постоянно растут, основные средства у распределительных сетевых компаний тоже растут, но технологические потери не сокращаются.

Мы создали цифрового двойника участка РЭС для одной региональной РСК, взяли карту нагрузок и по ней смоделировали оптимальную сеть. В результате обнаружилось, что система избыточна и половина сетевой инфраструктуры не нужна. Вместо полезного отпуска она «производит» потери. Исключив эти потери, можно серьёзно сэкономить.

— Расскажите, пожалуйста, об этом подробнее.

— С удовольствием. Мы задались вопросом: «Как уменьшить потери технические и ликвидировать коммерческие?» И нашли ответ: «Можно избавиться от сетей 0,4 кВ, переведя линии на более высокий класс напряжения 10 кВ». Для этого нужно модернизировать распределительную сеть. Упрощённо говоря, часть опор заменить, часть оставить, поменять провод и трансформаторы.

По ходу модернизации в распредсети ликвидируется питающий центр 10/0,4 кВ. Мы избавляемся от больших трансформаторов 250–630 кВА, фидеры 0,4 кВ заменяем на фидеры 10 кВ и у каждого потребителя (или у небольшой их группы) на последней опоре подвешиваем понижающий трансформатор. Воздушная линия обретает новые свойства, и опору с трансформатором мы теперь называем точкой доступа – в широком смысле. Потому что вместе с проводами по линии может прокладываться оптический кабель – самонесущий или присоединённый к проводу. И конечный потребитель получает сразу электрическую энергию и цифровой канал связи, а распределительная сетевая компания может предложить ему новый набор услуг. Более того, ей становится проще применять цифровые решения, включая умные счётчики электроэнергии и реклоузеры.

Сейчас мы просчитываем вариант глубокой модернизации распределительной сети для одного конкретного района. По нашим расчётам, если провести подобную модернизацию по всей стране, названные выше технологические потери (250 млрд руб.) сократятся более чем наполовину.

Для «Россетей» это очень актуальный вопрос, потому что профессиональное сообщество сегодня настроено скептически по отношению к программе цифровизации сетевой монополии. Специалисты опасаются, что цифровизация приведёт к росту тарифов, и не понимают, за счёт чего снизятся операционные расходы. А мы нашли источник финансирования проектов для распредсетей.

Какова здесь будет роль института?

— Мы хотим попробовать свои силы в качестве главного конструктора системы. Но для начала нам необходимо набраться опыта и представить «историю успеха» на уровне компании «Россети» для тиражирования по всей территории России. Сейчас мы готовим проектное предложение для МРСК Центра. Предлагаем финансировать проект как энергосервисный контракт за счёт будущей экономии.

В общих словах, это серьёзная задача государственного масштаба. Если она начнёт решаться, в отрасли случится бум – инвестиционный и технологический. Напрямую финансировать проекты «Россетям» будет очень тяжело: капитальные затраты сумасшедшие, объём работы огромный, особенно если развернуть её сразу по всей стране. Поэтому для финансирования проектов, на наш взгляд, потребуются многообразные механизмы: энергосервисный контракт, концессионное соглашение, частно-государственное партнёрство и т. д.

Зато при реализации данных проектов можно будет говорить об импортозамещении, оправданном применении новейших цифровых устройств, унифицированных решениях. Заодно можно поработать с разными классами напряжения, топологией и технологией сетей, постоянным и переменным током, одно-, двухпроводными ВЛ, распределённой и «зелёной» генерацией, чтобы в итоге получить цифровую активно-адаптивную распределительную сеть как фундамент будущей «цифровой экономики».

— Рассматриваете ли Вы накопители энергии как элементы будущих энергосетей?

— Накопители энергии, конечно же, нужны как новые элементы электрических сетей, позволяющие снизить нагрузки, а их внедрение – как шаг к построению умных сетей. Такие решения позволяют нам говорить о модели энергосистемы будущего. К сожалению, сегодня большая стоимость накопителей сильно тянет проекты вниз, они становятся практически неокупаемыми.

Чтобы выйти из положения, нужно добиться снижения стоимости накопителей до уровня, адекватного поставленной задаче, получить необходимый модельный ряд и доработать нормативную базу, дающую возможность сетевым компаниям с помощью накопителей не только расшивать «узкие места» в сетях и экономить, но и зарабатывать средства для возврата инвестиций.

— О чём Вы хотели бы ещё сказать со страниц «Энерговектора»?

— С момента ликвидации РАО «ЕЭС России» прошло почти 11 лет. Возникший тогда инженерно-технический вакуум до сих пор никем не заполнен. Более того, генерирующие, сетевые, сбытовые компании, потребители действуют в своих интересах, эксплуатируя старую систему отношений.

У меня есть ощущение, что необходимый электроэнергетике прорыв не определяется объёмом ассигнований на модернизацию энергосистемы. Нам необходимо пересмотреть взаимоотношения между всеми участниками, найти наилучшие направления развития, ввести новые нормативы, чтобы получить мощный синергетический эффект. Поэтому я предлагаю отраслевому сообществу задуматься о консолидации усилий, возможно, в форме новой ассоциации, о более плотном взаимодействии с целями укрепления Единой энергосистемы и её дальнейшего развития в новом качестве.