«Мы поставили электроэнергию на 100 рублей, а нам платят 70»

Гендиректор «Юнипро» Максим Широков объясняет, почему не хватает денег энергетикам, размышляет, какой должна быть модернизация в отрасли, и рассказывает о тяжбе с антимонопольной службой

Последние 17 лет Максим Широков работал в самых разных отраслях, но всегда в одной должности — гендиректором компании. Среди них и «Уралкалий», и порт «Усть-Луга», последние 5,5 года он возглавляет «Юнипро» (раньше — «Э.Он Россия»), одну из самых эффективных энергокомпаний страны со стабильно высоким уровнем дивидендов. Широков считает себя профессиональным управленцем и умеет осваивать новые сферы, но в энергетике намерен задержаться.

Последние два года были трудными для «Юнипро». В феврале 2016 г. на только что построенном третьем энергоблоке Березовской ГРЭС произошел пожар, надолго выведший его из строя, восстановительные работы закончатся лишь в III квартале 2019 г. Энергоблок мощностью 800 МВт — один из крупнейших в России, входящих в инвестиционный проект договоров о предоставлении мощности (ДПМ; всего с 2008 г. построено около 30 ГВт новых мощностей на 1,3 трлн руб.). Из-за аварии «Юнипро» лишилась существенной части платежа по ДПМ, но в течение полугода, когда энергоблок уже стоял, успела получить около 1 млрд руб. Формально это не нарушало правил энергорынка, но вызвало недовольство потребителей и антимонопольной службы. Меньше двух недель назад, 26 января, ФАС признала «Юнипро» и «Системного оператора» виновными в нарушении закона о конкуренции. Компания намерена оспорить решение.

Все это время «Юнипро» оставалась прибыльной: даже в 2016 г. чистая прибыль составила более 5 млрд руб., а в прошлом году она увеличилась почти в 6 раз. Ликвидируя последствия аварии, «Юнипро» примеряется к новому инвестиционному циклу, который ориентирован не на новое строительство, а на модернизацию в энергетике.

— Можете восстановить хронологию событий, вызвавших разбирательство в ФАС, — с того момента, как запускался третий энергоблок Березовской ГРЭС, и до того, как была получена последняя оплата по нему?

«Юнипро» в тренде

Пять лет назад «Юнипро», компания, работающая в секторе традиционной генерации, решила развивать и другие направления — энергосервис и распределенную генерацию, рассказал Максим Широков «Во-первых, это тренд, во-вторых, у нас есть что предложить», — пояснил он. По словам Широкова, компания провела первую инспекцию оборудования General Electric на Сургутской ГРЭС-2 своими силами: «Можете представить, сколько мы сэкономили? Раньше за это надо было платить производителю, причем долларами, а мы это сделали за рубли и сформировали у себя компетенции в энергосервисе, которые в дальнейшем сможем предлагать на рынке». Стратегия концерна, говорит гендиректор, предполагает выход на рынок энергосервисных услуг в России и СНГ с услугами управления энергетическими объектами для третьих сторон: «Существуют промышленные предприятия, у которых на балансе находятся энергетические объекты для собственных нужд. Поскольку этот бизнес не всегда является профильным, у них зачастую возникает желание отдать это в управление профессионалам». Широков пообещал, что уже в середине февраля компания обнародует проект, который находится в разработке.

— В сентябре 2015 г. мы запустили блок в эксплуатацию. Все было хорошо до начала февраля, когда произошел пожар. Энергоблок был выведен в аварийный ремонт, о чем мы сразу же проинформировали «Системного оператора». В результате пожара нарушения электро- и теплоснабжения Красноярского края не произошло. И в дальнейшем никаких последствий для энергосистемы не было. Сейчас причины аварии расследует комиссия с участием Енисейского управления Ростехнадзора, МЧС России по Красноярскому краю, Минэнерго и нашей компании, мы ожидаем финальное заключение в феврале-марте.
— Как развивалась история после аварии?

— 2 июля 2016 г., по истечении 180 дней, «Системный оператор» в абсолютном соответствии с правилами направил в наш адрес требование о необходимости подтверждения мощности оборудования энергоблока. И с 1 ноября величина получаемой нами платы за мощность стала равна нулю. До этого мы по существующим на тот момент правилам энергорынка (позднее в Правила оптового рынка электрической энергии и мощности были внесены изменения: не 180, а 60 дней. — «Ведомости») получали минимальную плату — 7% от суммы, которую мы бы получали, если бы энергоблок работал.
— Промышленные потребители настаивают, что «Системный оператор» должен был сразу после аварии признать, что третий энергоблок выбыл на продолжительный срок и не должен получать плату за мощность.

— «Системный оператор» не может поступать, исходя из своих пожеланий. В ходе слушаний дела ФАС договорилась до того, что «Системный оператор» по своей инициативе должен был провести досрочную аттестацию энергооборудования. Это исключено. У администратора единой энергосистемы страны есть четкие правила, согласно которым он действует.

— Но, по сути, антимонопольная служба также признала, что «Системный оператор» должен был следовать не букве закона, а его духу?

— Да. А мы должны были поступить, как та унтер-офицерская вдова, которая сама себя высекла.

— Какие еще аргументы приводила ФАС?

— Они признали наше доминирующее положение в зоне свободного перетока «Сибирь». При этом надо понимать, что наша доля в поставке электроэнергии составляет 5,65%, а мощности — 4,8%. То есть речь идет даже не о 10-15%. По сути, нам было вменено доминирующее положение при его полном отсутствии. Выдвигались также тезисы, что якобы цена на мощность по ДПМ для потребителей повысилась. Это неправда. Оплата мощности в рамках ДПМ строго регламентирована и не может колебаться из-за того, что какой-то блок находится в ремонте.

Жукова Наталия

Источник: Ведомости